Книга Большая охота Крика, страница 159 – Саша Хеллмейстер

И здесь холодно, как же холодно… как он любит холод. Его ледяное сердце… такое же ледяное, как у тех, кто так настойчиво зовет его…

Она же там погибнет без тебя. Вик, ВСТАВАЙ!

Она? Та девушка, которую привел его друг. Та девушка, которую он давно хотел убить, но не стал. Та девушка, которую он помнил, а потом снова забыл, забывал и вспоминал много раз, потому что она так важна для него. Иктоми предупредила: если он вспомнит ее, то умрет. Хочет ли он умереть за нее? Хочет ли умереть ради нее?

Брови его дрогнули. Он шевельнул пальцами. Они закоченели. Перестали что-либо чувствовать уже давно.

Можно и так сдаться и покинуть мир живых, остаться среди мертвых. Без боли, без отчаяния, без ненависти, только в покое. Они тянут вниз, под землю. Шепчут, как будет хорошо в их братской могиле. Этот вечный сон он заслужил.

Но Лесли. Она осталась в этом жутком месте, полном страха и боли.

Со стоном, сорвавшимся с губ, он встал на локтях и оперся на ладони. Его кровь вмерзла в землю ледяным пятном. Грудь наполнилась зудом, и Вакхтерон, раскашлявшись почти до рвоты, словно вынырнул из-под воды и наглотался ее, выплюнул длинное черное перо.

— Наконец-то. Сколько можно спать!

— Он дышит?– это спрашивал его друг.

Он узнавал друзей по голосам.

Вакхтерон пока не видел ничего. Его глаза лишь привыкали к слабому серому свету этого страшного, ненастоящего мира онкве. Он глубоко дышал, отплевываясь от мелких перышек, а затем изрыгнул из себя еще несколько длинных вместе с кислой жгучей желчью.

Устало подняв взгляд, он остолбенел. Ворочая распухшим языком, простонал:

— Адам? Тео?

Под белыми оленьими черепами со снятой нижней челюстью были видны смуглые индейские лица. Суровые, строгие, с плотно сомкнутыми губами, но тем не менее они могли говорить. Из их пустых костяных глазниц курился слабый дым. Черные гладкие волосы ложились на мощную грудь каждого. Здоровые, мускулистые чудовища с длинными конечностями, изломанными так, что острые локти торчали как крылья летучих мышей. На руках и ногах каждого – когти размером с лезвия, блестящие, как начищенная сталь. И бурая кожа, стянутая струпами и шрамами, покрыта густой шерстью. У Тео она лежала гривой на шее и почти свисала длинными ветлами с боков и плеч, точно с веток дерева. А у Адама была жесткой и короткой, торчащей дыбом, словно он все время щетинился.

Даже сгорбившись, братья-вендиго были исполинами. А распрямись они, легко покрыли бы метра три в высоту, особенно если взять в учет их раскидистые оленьи рога. С их острых веточек свисали нити и обрывки старых бус и ловцов снов.

— Вы меня из могилы подняли?– хрипло спросил Вакхтерон и улыбнулся.

— Не мы, племянник,– покачал головой Теодор.– Скажи спасибо Йелю. Он вернул тебе старый должок.

— Ничего себе долги,– устало рассмеялся Вакхтерон.– Я всего-то вырезал ему дверь.

— Некоторые двери стоят жизни,– заметил Адам.– А боги никогда не забывают оказанных им услуг.

Мистер Буги подал ему руку, и Вакхтерон, вглядевшись в его глаза, снял маску, которую прежде сорвать с себя не мог, словно та срослась с его лицом.

— У тебя забавная физиономия,– небрежно сказал тот, но в глазах его Вакхтерон увидел облегчение.– Лучше бы ты носил маску, как раньше.

— Шел бы ты,– беззлобно огрызнулся Вакхтерон.– Где Дым? И кто спас меня от тах-тах-кле-ах?