Книга Сделка, страница 137 – Стив Кавана

Но было и одно условие.

В договорах всегда есть «одно условие».

Юридическая неприкосновенность будет предоставлена ей только в том случае, если она даст показания против Бена К. Харланда и Джеральда Синтона на предстоящих судебных разбирательствах.

Я засунул сложенный документ обратно в конверт и убрал его во внутренний карман пиджака. Делл, словно в зеркале, повторил мое движение, спрятав второй конверт за пазухой плаща.

— Хочу взглянуть и на соглашение относительно Дэвида, – сказал я, протягивая руку.

— Мы не знаем, что у вас там на самом деле на этой флэшке. Если все нормально, то он получит все, чего заслуживает, – ответил Делл, устремляясь к воротам ангара и взмахом руки приказав мне двигаться следом. Феррар схватил зонтик, забежал сбоку и тут же скривился, попытавшись его открыть. После знакомства с моим кастетом правая рука у него так и не заработала как следует.

Я догнал их на самом выходе из ангара, где ветер сразу принялся швырять струи воды нам прямо в глаза. Дождь немного остудил мою налившуюся свинцовым жаром шею. Я подставил ему лицо, хватая ртом холодные капли.

— Мы вроде обо всем договорились. Сначала соглашение, – сказал я.

— Куда летим? – отозвался Делл, будто ничего не слышал.

— Вам об этом знать необязательно.

— Ей по-любому придется сказать пилоту. А тот должен передать план полета по радио, так что с равным успехом можете и прямо сейчас сообщить.

— Когда самолет будет уже в воздухе, тогда и сообщу, – сказал я.

— Не вижу особой разницы, – отозвался он, нюхая воздух и обводя взглядом темное небо. И, помолчав, добавил: – Гроза будет.

Дверь небольшого реактивного самолетика отделилась от фюзеляжа. Встроенный в нее трап лег прямо к моим ногам. Я никуда не лечу. Дело не сделано – придется остаться и проследить, чтобы завтра утром с Дэвида сняли все обвинения, как было договорено.

Ненавижу прощания.

Волосы Кристины пахли табачным дымом. После рождения Эми она бросила курить, но я прекрасно знал, что от сигаретки под бокал вина она никогда не откажется. Я еще сильней прижал ее к себе. Между нами была Эми, и все мы, сплетясь в единый клубок, крепко обнимались под дождем. Отпустив ее, я нежно взял ее лицо в ладони и поцеловал. Губы у нее были холодные и сладкие, а на языке я ощутил привкус табака. Поцеловались мы впервые за долгие месяцы. Чувство было почему-то как при самом первом нашем поцелуе – радостное возбуждение и страх, но на сей раз к нему примешивались любовь и раскаяние. Она вырвалась, опустила взгляд в землю, присела на корточки рядом с Эми и сказала:

— Нам пора, солнышко.

В тусклом свете от ворот ангара на джинсовой курточке дочки тускло поблескивали многочисленные значки с названиями рок-групп, про которых я в жизни не слышал. Я тоже присел и обхватил свою малышку обеими руками. Почувствовал, как она дрожит. Бросил взгляд на Кармел – чуть более высокую и чуть постаревшую версию Кристины. Я ей никогда не нравился.

— Жутко люблю тебя, чудо ты мое ненаглядное! Присматривай за мамой. Сейчас ты полетишь далеко-далеко – туда, где никто тебя не обидит. А скоро и я там тоже буду.

Эми поцеловала меня в лоб, еще раз стиснула меня из всех своих малолетних силенок, взяла маму за руку, и обе направились к трапу. Я передал Кармел сумку с деньгами.