Книга Когда случается невозможное. Том 2, страница 41 – Ульяна Муратова

Это он ещё цыганские дома не видел! Когда-то приятельница из художественной школы рассказывала мне, как после баснословного выигрыша в лотерею цыгане наняли её отца, чтобы покрыть изнутри дома все стены тонким слоем позолоты. Нюанс оказался в том, что туалет у этого дома-музея как был на улице, так и остался. На канализацию его владельцы решили не тратиться. Вот такие приоритеты. В общем, комнаты в выделенном нам доме выглядели так, будто множество цыган сорвало множество джек-потов.

Доведя эльфа до сада, я усадила его на лавочку, сочувственно погладила по голове и сбежала. Интересно, что общие помещения выполнены в более выдержанном стиле, а вот личные — блистали фееричностью. Осмотрев пустующие комнаты, я пришла к выводу, что предложить эльфу нечего. Ему попалась красная комната, она действительно выглядела ещё хуже бордовой. В последней казалось, что кого-то сейчас будут насиловать и убивать, а в первой — что это уже произошло, и где-то на алом полу затерялся растерзанный труп.

Все спальни тут были по-своему прекрасны! Я нашла жёлтую, оранжевую, ярко-фиолетовую, ультрамариновую и две розовых: нежно-поросячью и дерзко-фуксиевую. Странно, что мне не встретилась кислотно-зелёная, но я предположила, что её уже занял какой-то счастливчик. Вот так всю жизнь живёшь, думая, что дальтонизм — это нарушение восприятия цветов. А потом приезжаешь в Альмендрию, и оказывается, что это благословение богов!

Отчаявшись, я пошла по занятым комнатам. Наташину откинула сразу — вряд ли Танарилу понравился бы блестящий пурпур. Самая приличная, серая, оказалась у Гриссана.

— Добрый день, — лучисто улыбнулась я. — Простите, что я вас беспокою, — привычно начала я, невежливо вламываясь в чужую комнату, чтобы осмотреться.

— Солнечного дня, Катарина, — удивился моему приходу тёмный маг.

— Ох, ну и комната вам досталась! Кошмар, правда? — нарочито передёрнула я плечами, вспоминая алую.

— Да, есть такое… — неуверенно согласился маг.

— А какой ваш любимый цвет? — спросила я у мага, одетого во всё чёрное.

Даже сумки, ремни, сапоги и ножны клинка были насыщенно-смоляными. Чёрная комната была у Вильела, и он согласился её отдать в обмен на жёлтую. Говорить ему, что та свободна, я пока не стала, решила попридержать козыри.

— Бирюзовый, — улыбнулся тот, совершенно сбив меня с толку.

— В смысле бирюзовый? — возмутилась я. — А как же чёрный?

— Он слишком мрачный, — доверительно поведал одетый в чёрное, как вороново крыло, собеседник.

— Но лучше серого? — с надеждой спросила я. Стройная схема летела в тартарары.

— Да нет, уж лучше это. А вы хотите меняться?

— Да, очень!

— Что ж, я не против бирюзового или цвета морской волны.

— А ультрамариновый? Или ярко-розовый? — отчаянно предложила я.

— Нет, исключительно бирюзовый!

— Хорошо, только не раскладывайте вещи!

Простая рокировка оказалась нетривиальной схемой из восьми (!) составляющих, но спустя два часа я договорилась о том, чтобы серую комнату освободили для эльфа. Пришлось пожертвовать своей, бордовой, так как она оказалась очень даже неплохой в сравнении с остальными. В итоге сложная схема переселений выглядела так: Толедора — в персиковую, где жил Саббор, того — в чёрную (хоть один тёмный маг согласился на положенное по логике), Вильела — в жёлтую, Кайрата — в небесно-голубую, Гриссана — в бирюзовую, где жил Кайрат и отчаянно сопротивлялся переезду в любую другую, но в итоге, как целитель, внял пассажу о важности психического здоровья сильнейших магов и согласился на небесно-голубую. В ней жил Элариэл, который любезно переехал в терракотовую комнату Иссихая, так как «они обе одинаково ужасны, и, по большому счёту, всё равно, где содрогаться от омерзения». Старик же просто уступил девичьим мольбам и занял мою спальню, сочтя её равноценной заменой.