Книга Когда случается невозможное. Том 2, страница 40 – Ульяна Муратова

С другой стороны от меня сидел Танарил, и это уже не нервировало, наоборот, придавало спокойствия. Почему-то я была уверена, что Танарил нас с Наташей в обиду не даст. Сам обидит — возможно, но другим не позволит.

После обеда все разбрелись по комнатам. Нам с Наташей достались пышные апартаменты в тёмно-бордовых цветах. Стены оклеены багряными обоями с золотым теснением, полы выложены тёмно-шоколадным, почти чёрным деревом, как и двери. Тяжелые багряные портьеры с золотыми кистями, обилие этого металла в украшениях и мебель из такого же тёмного дерева завершали интерьерный образ борделя. Не хватало только плётки на тумбочке и наручников, свисающих с массивного балдахина над квадратной кроватью. За то, что она стояла на полу, я простила ей и вычурную отделку, и вульгарное бордовое убранство.

Осмотрев место своего временного обитания, я постаралась себя убедить, что всё не так плохо. Особенно, если глаза закрыть. Или выколоть. Хотя зачем торопить события — сами вытекут! Вспомнив про свои вишнёвые штаны и имеющиеся краски, я подумала, что могу создать настоящий камуфляжный наряд и, при желании, слиться с портьерой. В стильном экстазе.

Выйдя из комнаты, я обнаружила в коридоре Танарила с нервно стиснутыми кулаками, зажмуренными глазами и покрытым испариной лбом. Меня обуял ужас. Если мне при виде комнаты захотелось забиться в эпилептическом припадке, то что же почувствовал эльф?

Здание дрогнуло, в конце коридора по стене проползла трещина и посыпалась штукатурка.

— Танарил! Танарил! — отчаянно позвала я, опасаясь, что он сейчас сровняет это место с землёй.

Несмотря на некоторые обстоятельства, жизнь я любила, и лишаться её из-за бьющегося в истерике эстета не хотелось. Эльф открыл глаза и диким взглядом посмотрел на меня.

— Они хотят уничтожить нас морально, — прохрипел он.

— Пойдём, посмотрим, может тут есть другие комнаты? Хочешь взглянуть на мою? Вдруг она лучше? — я заискивающе посмотрела на него, отмечая, как подрагивают уши.

Танарил балансировал на грани срыва, таким я его ещё не видела.

— Ката, я не смогу… смотреть… на другие комнаты… — яростно выплюнул он и сжал челюсти.

— Тогда я сама. Подожди. Выйди в сад. Пойдём, я тебя провожу. Я сначала загляну в твою, а затем мы с Наташей посмотрим все остальные варианты. Всё будет хорошо, ты справишься… — шептала я, потихоньку уводя его за руку в сторону выхода. — Смотри на меня, дыши глубже. Всё будет хорошо, Танарил.

— Они наклеили бумагу на стены! — содрогнулся эльф всем телом. — И повесили ковры на окна! А затем, — он даже немного всхлипнул, — позолотили стены. И раскрасили дерево на полу красным! Раскрасили. Дерево. Красным!

О том, что дерево красить нельзя, и это преступление против природы и эстетичности, я со слов Танарила уже знала. К счастью, в Ковене вместо краски использовали морилку разных оттенков, поэтому структура с естественным узором сохранялись и не вызывали у него такой бурной реакции. Однажды в магазине он увидел покрашенный шкаф и около двух часов говорил о том, почему это неприемлемо. Тот шкаф он купил и сжёг.

Сейчас мне было одновременно смешно и страшно. С одной стороны, я чётко понимала, что если остроухого из этого состояния не вывести, то мы все рискуем обрести в этих странных интерьерах братскую могилу. С другой, я представила эпитафию на своём надгробном камне: «Погибла во цвете лет из-за того, что эльфу не понравилась его комната».