Книга Ваше Величество, повернитесь! Попаданка-уролог для Дракона, страница 68 – Натали Бескрылая

— Что им нужно на самом деле? — спросила я тихо.

— Ваша подпись, — глухо ответил Кезран. — Завтра утром. Под заключением о недееспособности Его Величества.

— А вам?

— Мне покажут сына.

— Живого?

Он не ответил, и этого хватило.

Значит, даже этого они ему не обещали.

Я взяла карандаш и на свободном поле, под канцелярским текстом, написала крупно: «Отказ».

— Вы не понимаете.

— Понимаю, поэтому — отказ. Принесёте им мою подпись — уберут и вашего сына, и Иртана. Просто в другом порядке.

— Анна, — произнёс за спиной Иртан, низко, предупреждающе.

— Сейчас моя очередь.

Я положила карандаш.

— Завтра утром я приду в Канцелярию, магистр. Не с подписью, а с вами. Вы заявите, что состояние Его Величества не позволяет менять протокол без личного осмотра Свидетеля, и потребуете переноса. Выиграете нам сутки.

— Сутки ничего не изменят.

— Сутки — это анализ, разговор и шанс не потерять сразу двоих. Мне хватит.

Кезран усмехнулся сухо, почти без звука.

— Корвин тоже любил такие фразы.

Имя он произнёс без церемонии. За моей спиной воздух сгустился тишиной. Иртан тоже услышал.

— И где Корвин теперь?

— В ваших записях и моих вещдоках. В каждом вашем назначении, которое больше не проходит без проверки: для мёртвого человека это неприятно активная должность.

— Вы не спасёте всех, госпожа Свидетель.

— А я и не клялась спасать всех. Я клялась не навредить и начинать с того, кто ещё дышит. Неудобная клятва. Но я её, в отличие от вас, пока держу.

Кезран склонил голову, сложил лист, убрал в рукав и у двери остановился.

— Они потребуют доказательств недееспособности. И они уже подготовили свидетеля.

— Кого? — Иртан поднял голову.

— Того, кто подтвердит, что госпожа Свидетель получила перстень после ночи в покоях Его Величества и что решения императора с этого момента нельзя считать свободными.

Кезран повернулся к двери.

— Эльвира тер-Кассан уже дала согласие явиться.

Вот зачем она стояла утром у его дверей — свежая, безупречная, по расписанию. Она не сторожила. Она собирала показания.

Имя ударило мимо цели. Метил он в перстень, в постель, в свободу воли Иртана — а попал в тёмную матовую бусину. Ту, что лежала в детской шкатулке на нитке. И ту, что я видела в серьге у самой щеки Эльвиры.

Откуда у династической невесты вещь из детского мира Тая? Не про постель она придёт говорить. Про то, что знает, где у него больнее.

Я закрыла глаза на одно дыхание, а когда открыла, взяла лист двумя пальцами и развернула к себе ровнее.

— Пусть приходит, — сказала я. — Я как раз хотела посмотреть на неё при свете.

До Канцелярии оставалось пять часов, и все пять я уже проиграла в голове по кругу.

Завтра к третьему утреннему удару я войду туда не с подписью, а с Кезраном. Потребую переноса. Выиграю ещё сутки — если повезёт и если магистр не передумает между ужином и рассветом. А где-то в тех же стенах Эльвира тер-Кассан готовится подтвердить, что Свидетель получила императорский перстень после ночи в покоях государя.

Ночи, которой не было.

Что, как я уже выяснила, в этом дворце вообще никого не смущает: здесь судят не за то, что случилось, а за то, что удобно записать.

Спать с такими мыслями невозможно, а лежать и слушать, как они ходят по кругу, — ещё хуже. Поэтому я спустилась на кухню. Не лечить, не расследовать. Просто занять руки, пока голова репетирует завтрашнее, как плохой ординатор перед первым дежурством.