Книга Запретная ведьма предводителя драконов, страница 12 – Анна Сил

Она попыталась отступить, но вихрь затянул нас обоих. Её магия — холодная, серебряная — столкнулась с моей, горячей и золотой.

На миг всё стихло.

Воздух стал вязким, как смола. В этом свете я видел только её лицо — слишком близко. Пепел в ее волосах, отблеск огня в зрачках.

Я схватил её за руку. Пламя прошло по коже, но не обожгло — наоборот, охладило, впиталось в её силу.

Мы стояли так, будто время остановилось, а вместе с ним и мир.

Казалось, стоит отпустить — и он рухнет.

Стоит сказать хоть слово — и пламя обратится в огонь.

— Довольно! — голос наставника разрезал пространство как меч.

Магия оборвалась, будто кто-то вырвал жилу из сердца. Пламя исчезло, оставив только гарь и запах озона.

Я всё ещё держал её за руку.

Она вырвалась — не испуганно, а будто не позволяла себе привыкнуть. Взгляд — острый, настороженный, но в нём была искра. Та самая, что делает бой смыслом, а жизнь — испытанием.

— Прости, — выдохнул я, сам не зная за что.

— Не нужно, — сказала она. — Это ведь всего лишь тренировка.

Но в этих словах было всё, кроме равнодушия.

Я понял тогда — именно в тот миг, — что если она упадёт, я брошу меч, чтобы поднять.

И если придется встать против мира, я сделаю это.

А потом понял, что именно это и будет моей ошибкой.

Я помню, как она стояла на краю арены — растрепанные волосы, тонкая нить крови у виска, глаза, в которых пламя не потухло. Мы оба дышали тяжело, будто не дрались, а выжигали друг друга изнутри.

— Мы закончили? — спросила она тогда, и в голосе не было ни страха, ни злости.

— Нет, — ответил я. — Еще нет.

Она усмехнулась — устало, но живо.

— Тогда подожди до вечера. Я не люблю проигрывать при свидетелях.

Я так и сделал. Подождал.

А вечером нашёл её в саду — босую, с опущенными руками, под ветром, который гасил огонь в фонарях. Она даже не удивилась, когда я подошёл. Просто посмотрела.

И я понял — этот взгляд станет началом конца.

Она могла сказать что угодно — о правилах, о границах, о страхе. Но сказала только:

— Ты не должен был вмешиваться. Теперь за это заплатишь.

Я тогда не понял, что именно имела в виду.

Понял позже. Когда платить пришлось обоим.

И всё же я не жалею.

Ни секунды.

…

Где-то в тени галереи тогда стояла Лайриса. Я не видел её лица — только отражение в стекле, тёмное пятно среди света. Она тоже смотрела на нас. И, может быть, именно там, среди тех теней, началось то, что я потом назвал ошибкой.

…

Пламя в камине давно погасло, но я всё ещё чувствовал жар — не от огня, от памяти.

Я сидел в темноте, не в силах оторваться от мыслей, и только тогда понял, что ночь не стихла.

Где-то за дверью — тихий звук.

Не шаги. Не голоса.

Шорох ткани, еле различимый всплеск воды в купальне.

Я поднял голову.

Если это она…

Я не знал, что скажу.

Селин Таль

Ночь была слишком тиха.

Так тихо не бывает даже на болотах.

Воздух будто застыл, вслушиваясь в наши дыхания, и от этого тишина казалась живой — настороженной, как зверь в засаде.

Ведьмы давно спали. Даже Найра. Её дыхание было ровным, спокойным, будто она спит без снов.

Я — нет.

Я лежала на жёстком ложе и смотрела в потолок, где колыхались тени пламени.

Не могла вычеркнуть из памяти зал, музыку, слова. Его голос. Его взгляд.

Огонь под кожей не угас.

Он жил. И тянул.