Книга Огненные крылья Демона Пустыни, страница 73 – Ульяна Муратова

— Но я очень хочу. Не могу сопротивляться. Мне кажется, если я этого не сделаю, то умру. Это сильнее меня. Дикая, неконтролируемая потребность. Ты простишь меня?

— Да, — шепнул он, наклоняясь ко мне.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я и заголосила: — Ой, мороз, моро-о-оз, не морозь меня-а-а, не морозь меня-а-а, моего коня-а-а.

Я пела с чувством и вкладывала в это всю душу. Клянусь, Ирихан впечатлился. Когда песня кончилась, я вспомнила, что хотела сделать. Огневик принёс очень смешную рубашку с открытыми плечами. Никогда такой смешной не видела. Он вышел, чтобы меня не смущать, а я хохотала до слёз. Рубашка без плеч. Что дальше? Кофта без рукавов? Брюки без штанин?

Худо-бедно одевшись, я вывалилась из дверей палаты. Желание петь вернулось, а акустика в коридоре оказалась просто бомбезная. Интересно, почему звёзды выступают на стадионах, а не в коридорах больниц? Очевидно же, что в последних их будет гораздо лучше слышно.

Ирихан буксиром потянул меня к выходу.

— Чё-о-орный во-о-орон, — затянула я, и настолько прочувствованно вышло, что аж слезу пустила.

Огневик подхватил меня под локоть и потащил быстрее. Я пела. Люди оборачивались. Мы зачем-то нырнули в узкий мощёный проулок, хотя тут слушателей не было. Ирихану так понравилось моё пение, что он красиво засиял факелом. Да ты мой хороший!.. Я его обняла и запела любимую бабушкину. Про рябину. Ни одно застолье у нас без неё не обходилось. А как душевно её исполняла Клавдия Петровна!

На следующем перекрёстке маг остановился и легонько меня встряхнул.

— Лия, соберись. И хватит петь! Сейчас мы зайдём в шафиду. Если там будет тот светлый маг, то сразу же прячься мне за спину. Поняла?

— Да!

Я собрала волю в кулак. В буквальном смысле наступила на горло собственной песне ради общего дела. В контору к фидиру я заходила решительная, собранная и преисполненная намерения вывести его на чистую воду. Чего бы мне это ни стоило.

В просторном светлом помещении развалились в вычурных креслах трое мужчин. Позади одного из них важно растопырился здоровенный резной ларь. На каждом из трёх столов лежало по громадной амбарной книге, еще несколько таких же вызывающе торчали из резного шкафа у стены. Всё это выглядело очень подозрительно.

Я деловито осмотрелась и безошибочно определила главного.

— Вы!

Я хлопнула ладонью по столешнице и нависла над немолодым мужчиной с наметившейся лысиной. Лысина была неправильная, с островком былой роскоши посередине. Она чуть не сбила меня с толку, но я взяла себя в руки и грозно сказала:

— Это вы! Я всё знаю!

Мужчина замер, побледнел, кинул взгляд на моего спутника и побледнел ещё сильнее.

— Вы думали, что вам сойдёт это с рук? — распалялась я. — Вы думали, что никто не узнает? Вы ошибаетесь. Я! Знаю! Всё!

— Лия… — попытался поймать меня за руку Ирихан.

— Он — из Дома Усалам. А я — тихеррянка, слышите? А мы, тихеррянки, никому такого не спускаем, — я схватила амбарную книгу, раскрыла на последней странице и выдрала из неё чистый лист. Книга протестующе заискрилась, но меня было уже не остановить. — Пишите! Берите и описывайте всю вашу преступную схему! И имейте в виду, что только чистосердечное признание спасёт вас от неминуемой кары! Неминуемой, слышите?!

— Что вы, вы всё не так поняли, — попытался возразить лысый.