Книга Огненные крылья Демона Пустыни, страница 102 – Ульяна Муратова

Чем больше я рассказывала о Плоском мире, тем сильнее сомневалась в своём психическом здоровье. Я раньше находила эти книги забавными? С чего бы?

Попыталась перескочить на другую историю — там мальчик-сирота сначала жил в кладовке под лестницей, а потом подвергался покушениям злого колдуна при полном попустительстве педсостава своего сомнительной учебного заведения.

Я в панике заметалась мыслями по книгам и фильмам. «Игра престолов»? Однозначно нет. Средиземье? Мало позитива. «Звёздные войны»? Ещё хуже. Куда ни кинь — всюду мрачный клин. Да что ж такое-то?! В отчаянии выудить из памяти хоть что-то позитивное я в итоге запнулась о «Гордость и предубеждение». Там хотя бы никто не умер! Вообще, писатели — кровожадная братия. Вот если бы я написала книгу, то в ней не умер бы никто. Да. Так и сделаю. Если Ирихан выживет, то напишу что-то такое, невероятно позитивное. О том, как доброе добро побеждает нерасторопное и не очень умное зло, которое никому не успевает причинить вред.

Вот так незаметно подкатила очередная стадия. Торг.

Сглотнула горечь и упёрлась лбом в плечо огневика. Странно, что его магия молчит. Вчера откликалась неохотно, сегодня её вроде как вовсе нет. Не мог же он её лишиться? Как же он тогда? Наверное, для мага потерять магию — это один из самых главных страхов. Я к своей ещё толком не привыкла, но отказаться от неё уже не смогла бы.

Он шевельнулся и приоткрыл веки.

— Ирихан! — я обхватила ладонями его лицо и вгляделась в мутные глаза.

— Ия… — прошелестел он и попытался встать.

Помогла ему сесть, он нетрезвым взглядом обвёл комнату и сосредоточился на двери в туалет.

— Может, тазик тебе дать? — робко предложила я, на что получила яростный взгляд в ответ.

Ах, вот как мы глазами застреляли?! Ладно. Главное, что умирать передумал.

Помогла раненому встать и дойти до ванной. Ирихан шёл нетвёрдо, хотя и старался не опираться на меня. Лучше б опирался, но нет. Мы же гордые, если дело касается Лии! Это пышнозадым и пышногубым брюнеткам можно в нас отравленные ножи втыкать — мы и слова против не пикнем. А вот если Лия предложила тазик или плечо подставила, то её сразу взором отхлестать и анафеме предать.

В ванной он заперся. Щелчок замка — последнее, что я расслышала. Дальше — тишина. А если он там упадёт? Голову разобьёт и кровью истечёт? Или просто сознание потеряет?

Я переминалась у двери с ноги на ногу. Даже постучалась спустя минут десять. Ответа не последовало. Волнение вцепилось в горло и забилось учащённым пульсом в висках. Нет, ну на черта запираться-то было?

Ирихан открыл дверь минут двадцать спустя, мокрый и в чистом белье, хоть и надетом, кажется, задом наперёд. Но живой. И даже голова не разбита. Почему-то зачесались руки это исправить. У меня и тазик подходящий был, с прекрасным ажурным рисунком. Самое то, чтобы хорошенько на лбу отпечататься. Для красоты!

До матраса мы едва дотянули, последние шаги маг уже откровенно волочил ноги, жарко дыхнул мне в ухо «аси́по» и отключился на матрасе животом вниз, подмяв под себя больную руку и раскинув в стороны остальные конечности. Нет, вы посмотрите на эту звезду кордебалета! А рану я теперь как должна обрабатывать?! Да у меня пупок развяжется его переворачивать!

Я с раздражением изучала спину в шрамах. Ожог от шеи до лопатки по правой стороне, несколько резаных полос, пересекающих позвоночник, и рваный рубец на боку. В общем, можно карту мира нарисовать. Если вот тут карандашом обвести. Это будет суша, а остальное — море. Кажется, я схожу с ума. Или это эйфория от надежды, что он всё-таки не умрёт? Вроде бы по расписанию следующей стадией должен быть гнев…