Книга Триада, страница 180 – Ульяна Муратова

Мы с подругами ощутили все прелести домашнего ареста в сравнении с тюремным. Во-первых, мы теперь могли разойтись по своим комнатам и какое-то время не видеться. И не слышаться! Во-вторых, к нашим услугам были книги, рукоделие, одежда, горячая еда и удобные постели. Первые два дня я просто отсыпалась. Организм, видимо, ошалел от счастья и решил наверстать. Меня всё время клонило в сон.

Праздничный выпуск журнала об отмене фидий мы готовили с особым тщанием. Там была только одна новость, выведенная крупными буквами. Но зато какая! Из мстительности мы, конечно, указали мелким шрифтом, какой Дом проголосовал против отмены, и надеялись, что народный гнев Чакула ещё нагонит. Но и на этом решили не останавливаться. В новом выпуске я хотела дать заметку о том, как Инхевар ещё и работе комиссии мешает.

— Правильно, поджарим ему зад, — пробурчала Шура, вырисовывая заглавные буквы.

— Как-то это чересчур мстительно, — протянула Алёнушка.

— Добро должно быть с кулаками. Вот и устроим ему пацифистинг, пусть наслаждается нашей мирной гражданской позицией, — хмыкнула огневичка.

— Джас что-то говорил об амнистиях? — спросила я.

— Говорил, что амнистии будут. А условия пока обговаривают. Преступлений очень много, разбираются, какие попадут под действие помилования, а какие — нет. А Драхир ничего не говорит?

— Нет, — смутилась я.

Это, конечно, было неправдой. Говорил он много и жарко, только не о работе над новым законопроектом. Так что новости приходилось узнавать у Шуры и Алёнушки.

— Хварид обещал прислать целителя, чтобы он нас осмотрел и дал мне несколько уроков, — сказала блондинка, наливая себе кунивы. — Но, так как в городе были беспорядки и много раненых, а нашим жизням ничего не угрожает, его визит уже дважды откладывали.

— Вот бесит, что люди до сих пор протестуют. Чем они недовольны? Отменили же фидии! — возмущённо вздохнула Шура.

— Ну так мало просто отменить. У многих элементарно нет средств добраться до дома. А предприятия, где фидийцы работали, пока никого не нанимают. Все ждут опубликования текста самого законопроекта. Некоторые фидийцы требуют компенсаций. Казалось бы, все об отмене фидий мечтали, но теперь этого мало. Всё сложно, — ответила я.

— А я ещё и от Джаса вынуждена отбиваться. Задрал уже приставать. Я ему чётко сказала — никаких больше лямуров, пока нас не амнистируют. Но у него как будто уши закладывает, когда в ширинке тесно становится. Видимо, кровь от мозга отливает окончательно. Ничего не хочет слушать. Придурок. Вчера сказал, что любит меня со всеми моими недостатками. Совсем кукухой поехал? Какие у меня недостатки?

Шура подняла на нас взгляд, ожидая горячих заверений, что недостатков у неё нет. Я внезапно обнаружила срочную потребность перепроверить готовый выпуск. А Алёнушка принялась жадно хлебать горячую куниву.

Вопрос повис в тихой комнате и попытался стать риторическим, но не срослось.

— Ну? Чего вы молчите? — воинственно спросила Шура.

Я отчаянно закашлялась, делая вид, что меня настиг приступ летально-бронхиальной астмы, но с огневичкой такие штуки не прокатывали. Даже смерть — не повод Шуре отказывать. Уверена, она и мёртвого достанет при необходимости.

— Воды, — прохрипела я, давя на жалость.

Шура сощурилась и скрестила руки на груди. Алёнушка поняла, что я покушаюсь на её «алиби», и демонстративно отодвинула свою чашку с кунивой подальше от меня. Тоже мне, возлюбила ближнего!