Книга Триада, страница 179 – Ульяна Муратова

— Дом Сакур… — начал говорить отец Хварида, но одноглазый старик Чакул его тут же перебил.

— Ривай, пустыня мне свидетельница, не делай этой глупости! Тебе-то фидии чем мешают? Кто ты без фидийцев? Кого ты слушаешь? Саяна полоумного, который без мази в любой зад влезет?!

— Помолчи, Инхевар! — грозно рявкнул Ривай, и добродушие мигом слетело с округлого лица, а массивный подбородок упрямо выдвинулся вперёд. — Я логику слушаю. Эксперименты доказали, что наёмные работники обходятся дешевле, чем толпа доходяг и дармоедов в надсмотрщиках. Не удивлюсь, если ты до сих пор в реке моешься, как гурух, а я — за прогресс. Дом Сакур голосует за отмену фидий. Наши интересы в подготовке законопроекта будет представлять Хварид.

Чакула аж затрясло от злобы.

— Дом Чакул против! Если не хотите доводы разума слышать, прогрессоры ирретовы, я сам останусь в вашей комиссии участвовать. Попляшете у меня ещё с вашими законами!

Джасир широко улыбнулся и посмотрел на разгневанного старика снисходительно.

— Дом Саян, как и все эти годы, настаивает на отмене фидий. В комиссию войдём мы с Драхиром. И Аринум Саян, если он изъявит такое желание.

Длиннокосый весело посмотрел на кузена, и получил кивок в ответ на своё предложение. Видимо, это реверанс в сторону Ирихана, ведь Арин не может представлять Дом Усалам.

— Что же. Абсолютным большинством голосов — шесть против одного — фидии считаются отменёнными, — резюмировал фар и скупо улыбнулся. — Работа комиссии начнётся после обеда. Я сообщу населению, сначала тут, а затем в Минархе. Дом Сонар в комиссии представят Тарилх и Даввор Рахисы. От себя скажу, что ближайшие годы будут неспокойными. Но мы делаем правое дело. Фидии — пережиток прошлого, отголосок общественного строя, который тянет страну на дно. Я рад, что их отмена состоялась на моём веку.

Закончив говорить, фар поднялся, и вместе с ним как по команде поднялись все остальные. Толпа загудела. Рука Драхира тут же обвила меня за талию и прижала к себе. В и без того душном помещении стало тяжело находиться.

— Пойдём, асали, я провожу тебя в твои покои, пока есть такая возможность.

Драхиру пришлось почти кричать, чтобы я его услышала.

Пробираясь сквозь шикарно одетую толпу, мы двинулись к выходу, на свободу.

Естественно, на заседание комиссии нас троих никто не взял. А вот Лию Ирихан везде водил с собой, и теперь она проводила долгие дни за горячими законодательными дебатами. Драхир возвращался ко мне поздно, иногда под утро, и падал на постель обессиленный.

— Ненавижу Чакула! — чаще всего стонал он, стягивая с себя обувь.

Я помогала любимому раздеться и искупаться, после чего он со всей ответственностью подходил к исполнению ещё и постельных обязанностей. В общем, бешеная нагрузка. Один раз я было заикнулась, что мы можем просто лечь спать, если он устал, за что получила такой взгляд, что в дальнейшем предпочла просто молча принимать Раха в объятия. Спал он до безобразия мало и держался на зельях и морально-волевых.

С одной стороны, мне, конечно, хотелось проводить с ним все дни напролёт. С другой — я понимала, что работа комиссии важнее личных интересов. Если у наших мужчин получалось вырваться на обед, то мы ели вместе. Джас сосредоточенно пережёвывал и смотрел в одну точку. Готова поклясться, что он планировал лишить Инхевара Чакула единственного оставшегося глаза. Выглядел длиннокосый при этом настолько страшно, что даже Шура помалкивала. Она, конечно, девушка отчаянная, но всё-таки не самоубийца.