Книга 15 жизней Этейн, страница 30 – Ираида Мельникова

* * *

Китай. 652 год нашей эры

У Цзетянь махнула рукой.

— Остановите казнь.

Евнух подошёл к Императрице, поклонился, а она очень тихо ему что-то сказала и поспешила покинуть внутренний двор.

Что ж, евнух Хуанмэнь был разочарован, когда вместо живописной казни с помощью чёрной мамбы ему пришлось просто задушить преступницу, тем самым прекратив её мучения.

А теперь компромат-визуал. Фотки из ночного московского клуба, где зажигали Ангел и Этейн.

Китай. 673 год нашей эры

Утреннее солнышко подарило свой тёплый, яркий лучик Императрице. У Цзетянь ещё нежилась в потели, когда почувствовала на щеке солнечный поцелуйчик. От удовольствия сладко потянулась и открыла глаза:

«Как хорошо! Не хочется вставать. Хоть бы денёк не заниматься всеми этими дворцовыми делами. Нельзя. Я должна помочь Гао-Цзуну, что стал совсем слаб и немощен. Эти его головные боли... Все чаще и чаще государь жалуется на здоровье, а эскулапы ничего не говорят. Пичкают его всевозможными снадобьями, да толку нет. Так может и не снадобья это, а... Хотя, мой верный раб Фэн-Сяобао лично принимает ежедневную дозу снадобий, такую же, что предназначена для государя, и до сих пор чувствует себя хорошо. Что ж, пора навестить троих наших сыновей и дочь, а заодно и больного супруга, что который уж день не встаёт с постели. Все, обитающие во дворце, не должны сомневаться в силе и здоровом духе Императора Гао-Цзуна. И особенно в моей силе!»

В дверь постучали. Императрица узнала взволнованный голос служанки:

— Госпожа, госпожа! Беда! Императору плохо!

— Входи, живо подавай одеваться!

* * *

В покои Императора впустили детей и Императрицу У Цзетянь.

Она подошла к придворному лекарю:

— Докладывай!

Тот не осмелился перечить:

— Госпожа. Вследствие частых головных болей господин потерял зрение. Теперь он не сможет участвовать в Советах, так как это доставит ему немало мучений. Яркий свет, звуки голосов, шум для него смертельны.

Императрица внимательно посмотрела на своего первенца Чжун-цзуна.

— Сын мой, забери с собой братьев и сестру, ступайте. Я вас позже навещу.

Наследник поклонился матушке и вместе с остальными детьми покинул покои.

Лицо Императрицы изменилось. Из улыбающегося, мягкого и обеспокоенного состоянием больного супруга — в жёсткое, непроницаемое и холодное. Она отчеканивала каждое слово, каждую фразу, будто хотела вдолбить их в глупую голову лекаря.

— Кто тебя спрашивал, что сможет, а что не сможет делать повелитель? Твоё дело маленькое — лечить государя. А если ты на это не способен, то...

Раб бросился к ногам грозной повелительницы:

— Я все понял, госпожа. Простите меня, неразумного.

Отвернувшись от глупого медика, рявкнула слугам:

— Позовите моего лекаря Фэна-Сяобао, главного дворцового стражника и министра моей личной тайной полиции в дворцовый церемониальный комплекс. Немедленно!

Даже не оглянувшись на супруга, У Цзетянь стремительно покинула покои Императора.

Она чуть ли не бежала в зал Советов, даже свита не могла за нею поспеть. Так велико было её нетерпение, досада, недовольство глупыми нерасторопными слугами.

«Сейчас надо действовать. Быстро, чтобы никто не посмел воспользоваться состоянием государя. Неизвестно, сколько ещё он протянет, а я не собираюсь прозябать на задворках дворца в статусе вдовствующей Императрицы. Не для того я терпела столько лет притязания недалёкого мужлана, не способного руководить страной. Я наведу здесь свои порядки!»