Книга Оладушки от Ладушки, страница 57 – Ева Финова

— Предатель! — проворчал тоненький голосок.

Моргнув один раз, другой, Яра прокралась к окошку и опасливо выглянула.

— А неча было озорничать. Добьёшься ведь, Хира наша погонит всех на болото.

Прикрыв ладошкой рот, кумушка затаилась, слушая дальше.

Неужели ведьма задумала всю деревню прогнать?

И чьи это голоса. Снаружи никого не видать.

— Тиша вы, хозяйка моя слушает, стоя за стеной, — вклинился в разговор новый участник. Голос его звучал сипло и тихо. — Эх вы, тетери невоспитанные.

— От тетери слышу! — возмутилась пискля.

— Раз уж вы нарушили мой покой, — ворчливо зевнул сиплый голос, — будет вам задание. Иначе не пущу обратно. Простоите, голубчики, сутки другие.

— Да как же… — изумился домовой соседней харчевни. — Ведьма сказала, часиков несколько.

— Так я подпитаю её волшебство, коли не согласитесь, — хмыкнул маленький бородатый старец, появляясь аккурат на подоконнике.

Воскликнув от неожиданности, Златояра отпрянула и чудом на пол не упала, споткнувшись о стул.

— Ну-ну, не пужайся хозяюшка.

— А… — изумлённо спросила она, приоткрыв рот.

— Ведьма ты в седьмом поколении. Потому и видеть можешь нечисть. Да только знания тебе никто не передал и силы в тебе маловато.

— Я? — изумилась Яра. — Да разве возможно?..

— Поди сюды, — сказал старец, указывая перед собой. — Вон тех двоих видишь? Я сам, так сказать, вытащил их из невидимости. А вот кикимору чувствовать должна была хоть как-нибудь. Зудит внутри, да? Когда колдуют рядом.

— Э… — не спешила соглашаться Златояра. Тотчас припомнив злобу свою затаённую, она и впрямь почувствовала, но то был стыд и что-то ещё, но тоже неприятное.

— Однажды сделав гадость другому, берёшь тяжёлую ношу. Совесть, она ведь и наказывать умеет. Сама тебя подталкивает к решениям таким, которые поставить могут в столь неудобное положение. То ударишься, то упадёшь. А зудящее чувство внутри легко спутать с раздражением.

— И всё-то ты знаешь! — ругнулась кикимора.

— Поди больше твоего, — фыркнул старец. — Годиков мне много. Поболя, чем дому этому. Прапрабабка Яроньки привезла меня с собой из соседнего селения, а тому поди уже тысяча лет стукнула. Вот и считай.

— Тоже мне, счетовод, — не повелась кикимора. — И что с того. Ну много лет, а ума сколько?

— Кто это говорит? — надумала наконец вмешаться в разговор Яра. — Что за зелёные лохмы и наряд? Карлица?

— Кикимора это. Бабуля Мельхиоры привязала к дому своему нечисть всякую, чтобы в те в Круговерти не лютовали. Да сдерживала их всячески. Усмиряла. Поручениями занимала. А как умерла она, так те совсем от рук отбились. Благо хоть, Мельхиора ведьма сильная, хоть и приструнить их не желает. Свободу дала им, вот и распустились совсем.

— Сам ты распустился! — надулся трактирный домой. — Вон, космы какие.

— Да, да, — вздохнул старец. — Ладно уж, идите к себе, а окном с оградой я разберусь. Подмогну хозяйке моей, а то домашние скоро прибудут, а печь не растоплена. Кушать чаво собираетесь? И меня покормили бы. Блюдце с молоком давно не ставили. Забыли обо мне совсем, так хоть крошку со стола перехвачу, али кусок какой вкусный на тарелке останется после трапезы.

Покинув смотровой пост у окна, Златояра пристыжено отправилась к печке. И впрямь, кушать приготовить не помешало бы.

А то последнее время она сама не своя. Об одном только и думает. Как бы насолить Мельхиоре.