Книга Оладушки от Ладушки, страница 16 – Ева Финова

— Вы это, переобувайтесь, — крикнула я с места. Пока руки чистые, тесто поставлю подниматься. — Приберитесь пока в зале, да ведро помоев в подвале по полу раскидано, почему — не спрашивайте.

— Опять нечисть лютует, — проворчал Лучезар, тотчас послышались скрипы и шорохи.

— Тише, не накличь беду, — шикнул на него Тимошка. Молодец, смышлёный малый. К тому же, наученный жизнью. Было время, кикимора его тоже доставала. Пока я ей не пригрозила на свой страх и риск. Своевольная и злопамятная, она вернула мне это сторицей.

Ну а я хоть помогла, холуёв нечисть не спугнула — уже хлеб.

— После надо бы в курятник сходить, зерно в кормушку подсыпать.

— Да, хозяюшка, — ответил Тимошка.

Тотчас послышались громкие скрипы. Браться стали сдвигать мебель в один угол, чтобы как следует подмести пол, а не только обмести крупный сор. Умные, смышлёные, они очень мне помогали в уборке и по хозяйству, конюх их тоже гонял с заданиями, воды из колодца набрать, лошадей постояльцев напоить. В общем, свой хлеб они отрабатывали сторицей.

— Сколько ещё нам терпеть богатыря аки молодца?

Кикимора вдруг появилась прямо предо мной, чем и напугала.

— Ну-ка брысь! — фыркнула в ответ, едва справилась с первым ошеломлением. Рука моя дрогнула, и я просыпала муки мимо чашки на стол и на пол.

— Хи-ха! — воскликнула мелочь вредная, спрыгивая вниз но только для того, чтобы ногами развести грязь на кухне. — Это мы завсегда!

— Эх ты, — рядом с ней появился Лизун, вовремя. Этот муку любит, и потому, отшугнув кикимору своим липким тельцем, принялся уничтожать результат моего испуга.

— Сколько раз говорила так не делать, — шёпотом проворчала я. — Точно ведь выгоню.

— Да ты только грозишь, — проворчала за моей спиной полудница. — А до дела так и не доходит.

— В этот раз точно дойдёт, — ответила ей я.

— Та ну, — отмахнулась кикимора. — Это слухи о твоём трактире до соседних королевств дойдут скорее, чем ты до…

— Кыш, сказала! — перебила её я. — Нечего мне грязь на кухне разводить.

— Так это, насчёт грязи, послушала бы ты про Маруську, она хоть и не молодая уже, но слух у неё отменный.

— И кто же это такая?

— Кошка нашего мурзы. — Домовой охотно взлетел в верх и встал на стуле, чтобы обратить на себя внимание. — Утром сегодня она услыхала про деньги на тракте.

— Так Хатмир-мурза у нас ростовщик, у него что ни день, то новые заботы. О золоте и серебре только и талдычит.

Оттряхнув руки, я набрала в корзинку яиц и чистую посудину и пошла их мыть, чтобы птичий пух ненароком не попал в тесто.

— Да послушай ты его, — упорствовала баба Фрося. А вот это уже интересно. Обернувшись, я застыла на месте, выделив на разговор с домочадцами немного времени. Но как назло, в этот самый миг в дом вернулся дружинник.

— Хиронька! — крикнул он. — Я яблок-то нету на конюшне.

— У меня в подвале в шкафу заперт ящик! — ответила ему и Ефросинье кивнула, тихонько приговаривая: — Ещё успеется.

— Кабы не было поздно, — проворчала она, прежде чем исчезнуть на месте. Домовой и Лизун последовали её примеру. И только кикимора продолжила кружить по полу, словно высматривала там какую-то крошку. А оказалось, гоняла букашку от щели к щели.

Я же взяла металлический чан и стала аккуратно разбивать туда яйца, чтобы скорлупа не попала в тесто. Скорлупку в отдельное ведёрко, промыть и настой для полива растений сделаю попозжа. Дружинник, будто ему всё дозволено, как есть, в обуви опять прошёлся по залу и отправился дальше по своим делам. Вышел на улицу, чтобы отыскать вход в подвал. Ну, пусть попробует.