Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 30 – Сандра Барро

Знахарка с порога оценила обстановку. Она не крестилась и не причитала.

— Держи его, Жаргал! — коротко приказала старушка, вмиг растеряв всю свою доброту и благообразность.

Бурят молниеносно шагнул к кровати. Движения мужчины были лишены суеты, и он сразу навалился на плечи беснующегося старца, прижимая его к матрасу. Отец Сергий, вернее, то, что в нём сидело, — взвыл, и этот звук был нечеловеческим. Словно скрежет железа по стеклу.

— Полина, шкатулки! — крикнула Авдотья, выхватывая из-за кармана пучок сухой травы и поднося к лампе. Комнату наполнил едкий, горький дым. — Неси среднюю, с красной меткой! Булавки бери!

Метнулась к столу. Руки дрожали, но я заставила себя сосредоточиться. Средняя шкатулка. Схватив её, передала знахарке, а затем взяла в обе руки то, что она приказала.

— Куда бить? — крикнула я срывающимся голосом. Взгляд был прикован к руке настоятеля, где чернели те самые два прокола. Кожа вокруг них вздулась, по венам вверх к предплечью поползла отчётливая, пульсирующая чернота.

— В узлы бей! Где пульс черпает! — Авдотья плеснула на ладонь старца какой-то резко пахнущей жидкостью. — Жаргал, шепчи!

И тут я услышала голос бурята. Это не была молитва в привычном понимании. Он заговорил на своём языке — низко, гортанно, словно рокот камней в горах. От этого звука «чернота» под кожей отца Сергия замерла, а потом начала яростно метаться, пытаясь уйти выше, к сердцу.

Перехватив архивную иглу, как стилет, я следила за траекторией движения этой твари. Мой скромный опыт подсказывал: это не просто обряд, а охота на паразита.

— Он уходит к локтю! — крикнула я.

— Коли! — рявкнула Авдотья.

Я прижала иглу к точке над локтевым сгибом, где вена вздулась особенно сильно. Кожа была твёрдой, как подошва сапога. Проколоть было трудно, и я надавила всем весом. Раздался негромкий хруст, и из-под иглы вырвался тонкий, свистящий звук, будто выходит пар из перегретого котла. Тело отца Сергия выгнулось дугой, Жаргал едва удерживал его.

— Вторую! В ладонь, где вход был! — скомандовала старуха.

Теперь, глядя на эту странную булавку с двойным остриём, я сразу поняла, зачем она. Одной иглой паразита не удержать — он скользкий. Его нужно пригвоздить в двух точках, как бабочку к пробковой доске.

Я вогнала булавку прямо в центр ладони, в те самые проколы. Чернота в глазах Сергия начала медленно стекать вниз. Старик захлебнулся криком, и вдруг из его рта повалил густой, сероватый туман, пахнущий озоном и гнилой водой. Жаргал резко выдохнул. Его лицо покрылось испариной, но он не ослабил хватку.

Туман забился в воздухе, пытаясь обрести форму. Но Авдотья накрыла его полотном, пропитанным солью и чем-то ещё.

— В шкатулку его! Живо!

Я подставила шкатулку, обитую изнутри свинцовыми пластинами. Мы буквально затолкали туда эту вибрирующую пустоту. Когда крышка захлопнулась, я схватила свечу и запечатала воском.

Отец Сергий обмяк. Его глаза закрылись, лицо начало приобретать нормальный, хоть и бледный оттенок. Жаргал отстранился, вытирая лоб рукавом. Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло одобрение.

— Справилась, — коротко бросил он.

Авдотья тяжело опустилась на табурет.

— Пригвоздили, да не выпололи до конца. Теперь, Полина, твой черёд и тех, кто прибыл с тобой. Завтра в путь.