Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 262 – Сандра Барро

* Псалом 67, молитва «Да воскреснет Бог» (Молитва Честному Кресту).

Сначала вернулись запахи. И ощущение абсолютной кристальной чистоты. Так пахнет воздух высоко в горах или свежевыстиранное полотно, которое только что внесли с мороза.

Я лежала на чём-то невообразимо мягком, укрытая лёгким одеялом. Глаза открывать не хотелось — тело казалось невесомым, словно я плыла по тёплой воде. Привычка ждать удара въелась в меня намертво, поэтому я замерла, мысленно готовясь к знакомому жжению под лопаткой. К тому пульсирующему присутствию, которое отзывалось на любую Тьму и тянуло из меня жилы. Прислушалась к себе. Там было тихо.

Медленно, боясь спугнуть это невероятное предчувствие освобождения, я повела плечами. Кожа спины скользила по шелковой простыне — обычная, горячая, чувствительная кожа. Я судорожно втянула воздух и потянулась сознанием туда, где привыкла нащупывать Печать Нуара... и не нашла ничего, кроме собственного ровного сердцебиения.

Метки больше не было.

Чужое притязание на мою душу исчезло, будто его никогда и не существовало. Впервые за очень долгое время дышала полной грудью. Я была свободна.

Повернув голову, встретилась взглядом с Сашей. Его синие глаза, в которых теперь жил ровный глубокий свет, смотрели на меня с непередаваемым облегчением и любовью. Я огляделась по сторонам. То, что это не моя квартира, стало ясно сразу. Просторная спальня, изысканная обстановка — значит, я в особняке Северских на Смоленской набережной, и ритуал остался позади.

— Саша… Я… — голос прозвучал слабо и хрипло.

Мужчина мгновенно поднялся с кресла и пересел на край кровати.

— Тише, тише, родная, — он бережно коснулся моего лица. — Боже, я думал, ты не вернёшься ко мне. Эти три дня были самыми ужасными. Даже битва с вампирами показалась мне лёгкой прогулкой по сравнению с этим ожиданием.

Я чуть приподнялась на локте и кинула взгляд на стакан воды, стоящий на столике. Жених, не говоря ни слова, понял всё без просьб и поднёс прохладное стекло к моим губам. Я сделала несколько живительных глотков.

— Три дня? — переспросила я.

— Да, любимая. Матушка с ума сходила от волнения. Твой командир приходил навестить. И даже этот...

Мой синеглазый интриган на мгновение усмехнулся, и я увидела в его глазах знакомые искры ревности.

— Твой друг Русаков, — смешно передразнил он меня, явно вспоминая нашу стычку в особняке маркиза. — Матушка поспособствовала его визиту.

Я слегка улыбнулась.

— Сашенька, ты ревнуешь к Григорию Захаровичу. Только непонятно: меня или всё-таки свою мать? Так нельзя, милый.

Саша горько улыбнулся и опустил взгляд на наши руки.

— Я хотел сперва выставить его. Но потом вспомнил, что совершенно не имею на это права. Это глупое противостояние ничего не решит. Камергер действительно любит мою мать много лет. И кто я такой, чтобы лишать счастья родного человека.

Тепло его искренности окутало уютом, но внезапная мысль острым осколком пронзила сознание. Перед внутренним взором вспыхнули своды Исаакия и маленькие фигурки на каменном полу. Пальцы судорожно сжались, впиваясь в ладонь жениха.

— Что с детьми?! — голос дрогнул, выдавая проснувшуюся панику.

— Не волнуйся, — Александр перехватил мои руки, успокаивающе целуя ладони. — К счастью, когда я вынес тебя из подземелья, твой кучер уже стоял возле собора. Фёдор почуял неладное и подъехал ближе. Достаточно было пары слов о детях, чтобы он тут же помчался на ближайшую стоянку экипажей. Вернулся быстро и уже с помощью.