Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 242 – Сандра Барро

Тишина затягивалась. Снаружи тревожно фыркали лошади, по булыжной мостовой прогромыхала одинокая телега, но внутри экипажа нарастало напряжение.

— Итак, Полина Андреевна, — наконец нарушил молчание граф. Низкий баритон заполнил, казалось, всё пространство. — Ваш грозный сопровождающий удалился. Жду обещанную правду. Каким образом скромная вдова статского советника оказалась в эпицентре бойни, носящей явные следы... совсем не человеческого вмешательства?

Слова прозвучали взвешенно, словно он осторожно прощупывал почву.

— Вы весьма проницательны, Александр Александрович, — сцепив ледяные пальцы на коленях, я заставила себя расслабить напряжённые плечи. — Но давайте проясним одну деталь. Я нахожусь под прямой протекцией Константина Петровича. И то, что привело меня сюда, напрямую касается безопасности Империи. А вот вы… Вы появились здесь слишком вовремя, — продолжила я наступление. — Изучали раны убитых со знанием дела, без малейшего страха или удивления. Ищейки Третьего отделения, несомненно, талантливы, но вы искали не политический заговор. Вы моментально поняли, кто способен разорвать человеку горло голыми руками, не так ли?

Северский не шелохнулся. Очевидно, мужчина совершенно не ожидал прямого нападения в ответ на свой допрос.

— Допустим, — медленно произнёс он, наклонившись. Расстояние между нами сократилось до непозволительного минимума. — Допустим, я знаю немного больше, чем положено обычному человеку. Но это никак не объясняет вашей роли. Вы не похожи на охотника, госпожа Туманова. Скорее на наживку, которую бросили в клетку со зверем.

Это сравнение больно укололо самолюбие.

— Я не наживка, граф, — отчеканила я, выдерживая его давящий взгляд. — Этот дом принадлежал Юлиану Вальмонту. И сейчас француз исчез. А то, что вы видели внутри — дело рук нежити. Вампирша, что следила за мной — сообщница маркиза. К сожалению, я пока не знаю её имени, но она тоже пропала. И я здесь только потому, что действительно имею полномочия расправляться с Тьмой. Для вас это может звучать безумно, но таковы факты. Если понимаете, с чем столкнулись в особняке, то должны понимать и другое: снисходительность мне ни к чему.

В тесном пространстве кареты повисла пауза. Вечер неумолимо вступал в свои права. Слова о полномочиях и нежити всё ещё вибрировали в воздухе, и мне казалось, что каждое моё признание ложится на весы, где судьба решалась одним движением. Александр не спешил с ответом. Его взгляд медленно скользил по моему лицу.

Печать под лопаткой слабо кольнула, безошибочно реагируя на опасную, чуждую природу собеседника. Здравый смысл кричал об осторожности, но вопреки логике, по венам разливалось странное, почти забытое спокойствие. Рядом с Северским вдруг почудилось, что вернулось то ощущение абсолютной защиты, которое исчезло из жизни после отъезда Жаргала. Инстинкты, обострённые близостью Тьмы, упрямо подсказывали: этот загадочный аристократ может стать союзником. Понимание того, что нам, возможно, предстоит бороться со злом вместе, будоражило и пугало одновременно. Развить эту мысль не удалось. С улицы донёсся резкий перестук копыт. Экипаж жандармерии с шумом остановился у ворот особняка, и почти сразу по мокрой мостовой зазвучали быстрые уверенные шаги. Дверца распахнулась, впуская в салон сырой, пробирающий до костей весенний ветер. На фоне тусклого света уличного фонаря возник силуэт Арсения Николаевича. Подполковник безупречно держал себя в руках: ни воспитание, ни офицерская выучка не позволили бы ему сорваться на скандал. Лишь закаменевшая осанка да плотно сжатые губы выдавали истинные чувства. Соколов молчал, и это молчание было красноречивее любых слов. — Полина Андреевна, — наконец произнёс командир. Голос прозвучал подчёркнуто сухо и жёстко. — Ваша самодеятельность переходит все допустимые границы. Вы проигнорировали мои указания, проявили ничем не оправданную инициативу и оказались в центре событий, куда вам категорически не следовало вмешиваться.