Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 153 – Сандра Барро

Бурят молча выслушал мою исповедь. Десять янтарных капель упали в воду, моментально окрасив её в густой коричневый цвет. Поднеся стакан к губам дрожащими руками, я ощутила резкий терпкий аромат незнакомых трав.

Я подняла глаза на брата, безмолвно спрашивая о составе.

— Здесь аконит и байкальский шлемник, — негромко ответил он, угадав мой вопрос. — Это успокоит огонь в жилах и притупит боль. Пей, Полина.

Кивнув, выпила настойку одним глотком. Горькая жидкость обожгла горло, но почти сразу за этим пришло странное онемение. Прошла минута, другая... Я замерла, прислушиваясь к ощущениям внутри. По телу медленно, словно густой мёд, разлилась волна блаженного облегчения. Жжение под лопаткой, ещё мгновение назад казавшееся невыносимым, начало утихать, превращаясь в далёкое, едва заметное эхо.

Попыталась встать, но ноги вдруг стали ватными и совершенно меня не слушались.

— Легче… сразу стало легче, — пробормотала я, чувствуя, как наливаются веки тяжестью. — Сейчас... сейчас немного посижу и займусь записями отца Сергия...

Но договорить не успела. Ощущение странного невесомого полёта подхватило меня, увлекая прочь из кабинета. Невольно рассмеялась, когда реальность вокруг вдруг рассы́палась искрами. Я увидела себя на ярких детских каруселях. Мне снова было девять лет, и мир вокруг казался бесконечно огромным и безопасным. Напротив меня на деревянной лошадке сидел Костик, мальчишка из соседнего двора, и весело махал рукой. Вокруг всё вращалось в безумном ослепительном калейдоскопе, а в ушах звенел детский смех.

Приоткрыв глаза лишь на мгновение, остатками угасающего сознания поняла, что это не карусель качает меня, а крепкие руки Жаргала. Брат нёс меня по коридору легко, словно пушинку. Положив на кровать, бережно укрыл покрывалом. Голос мужчины донёсся уже из самой глубины сна. Тихий, мерный, как шум степного ветра:

— Спи, Полина. Завтра будет другой день. На востоке говорят: «Утреннее солнце выжигает тени, которые нашептала ночь, а заря всегда приносит новое лицо миру». Завтра мы найдём путь. А сейчас спи.

Проснулась позже чем обычно. Свет, пробиваясь сквозь щель в занавеске, рассыпа́лся на золотистые искорки, которые плавно кружились в воздухе. Удивительно, но голова оставалась кристально ясной. Ничего не болело. И даже воспоминания о той невыносимой изнуряющей боли под лопаткой исчезли. Я медленно привстала, сладко потянулась и прислушалась к тишине в квартире. Её нарушали лишь едва уловимые приглушённые звуки: где-то звякнула посуда, хлопнула дверь. Дом жил своей привычной жизнью, и каждый был занят делом.

Поднявшись с кровати, я первым делом сняла платье, в котором так и уснула вчера. Подойдя к окну, резким движением раздвинула шторы.

Очередной весенний день ласкал солнечными лучами петербургские крыши. Небо казалось таким голубым и безмятежным, что совершенно не было желания думать о плохом. Ехать куда-либо решительно не хотелось. Сейчас бы просто выпить чашку крепкого кофе, плотно позавтракать и пойти прогуляться по набережной, подставляя лицо тёплому ветру. В отпуске я или как? Имею ли право на обычные женские радости и беззаботное утро?

Но мрачные мысли о метке Вальмонта снова лезли в голову. Праздность была непозволительной роскошью. Нужно было что-то делать, и чем скорее, тем лучше. Это я отчётливо понимала. Оставаться в неведении, надеясь на русское «авось», не входило в мои планы. Дисциплина и порядок. Вот тот девиз, под которым прожила всю прошлую жизнь, и в этой новой я не собиралась отступать от своих принципов.