Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 152 – Сандра Барро

— Ступай.

Маняша резко перестала всхлипывать. В её глазах, ещё влажных от слёз, промелькнуло запоздалое понимание. Она шумно икнула, испуганно прижав ладонь ко рту, и на мгновение в столовой повисла тишина. Но уже через секунду девушка сделала порывистый шаг вперёд и заголосила с новой силой, упав на колени и схватившись за подол моего платья.

— Полина Андреевна, миленькая, матушка! Не серчайте, ради Бога! — причитала она, захлёбываясь новыми рыданиями. — Ежели обидела вас словами своими глупыми, так велите пороть хоть до крови! Только не гоните, Христа ради, не гоните! Я больше никогда… Ни в жисть… Слово лишнее побоюсь вымолвить!

Было ясно, что сейчас несчастная окончательно лишится чувств, превратив сцену в форменный балаган. В этот момент с нескрываемым облегчением услышала в коридоре приближающиеся шаги. Выглянув из столовой, я увидела Евдокию Петровну. Женщина, явно привлечённая моими строгими нравоучениями и последовавшим за ними воплем, поспешила на помощь, на ходу оправляя фартук.

— Ваше высокородие, что случилось? — встревоженно спросила она, переводя взгляд с меня на распластанную по полу девчонку. — Опять она напроказничала?

— Ничего особенного, Евдокия Петровна, — отозвалась я, стараясь говорить ровно, хотя перед глазами плыли алые круги. — Маняша просто получила очередной урок и, кажется, очень расстроилась из-за того, что правила приличия в этом доме совершенно не задерживаются в её голове.

Бросив холодный взгляд на горничную, которая продолжала мелко дрожать, медленно произнесла:

— Как вы думаете, Евдокия Петровна, может быть, сто́ит попросить господина Жаргала приготовить для Марии каких-нибудь особенных капель? Таких, чтобы память стала крепче, а в голове прибавилось хоть немного здравого ума. Вот, кстати, и он.

Я указала рукой на Жаргала. Бурят как раз выходил из своей комнаты, держа в руках небольшой пузырёк из тёмного стекла, закупоренный притёртой пробкой. В глазах брата затаилась тревога. Он чувствовал мою боль так же остро, как и я сама.

Завидев моего помощника, Маня моментально зарделась. Она вскочила с колен и с поразительной прытью спряталась за широкую спину служанки, не смея поднять глаз на мужчину, которого ещё минуту назад подозревала в любовной связи с хозяйкой.

— Идите, — коротко распорядилась я, давая понять, что разговор окончен. — И, пожалуйста, не стоит нам мешать. Если мне кто-то из вас понадобится, я позову сама.

Евдокия Петровна, понимая, что тучи сгущаются, крепко подхватила девчонку под локоть и, бормоча извинения, быстро увела её в сторону кухни.

Как только шаги прислуги затихли, я тяжело вздохнула. Маска спокойной и строгой госпожи давалась мне всё с бо́льшим трудом. Глядя на Жаргала, который провожал служанок немигающим взглядом, коротко бросила:

— Пойдём. Сил нет, как болит… Словно раскалённый гвоздь в спину вбили.

Мы вошли в мой кабинет, и я с трудом опустилась в глубокое кресло, чувствуя, как пульсирует печать Нуара.

— Если мы не найдём в записях настоятеля способа избавиться от этой печати, — произнесла я, глядя на Жаргала, который уже откупоривал пузырёк, — придётся писать в Карелию отцу Сергию и знахарке. Будем просить, чтобы Авдотья прислала посылку с порцией корня. Только боюсь, что в этот раз обычного настоя может не хватить. Тьма проникает в меня. Сейчас, когда отчитывала Маняшу, прямо удовольствие испытывала. Метка ожила, она требует крови… или моей души.