Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 13 – Сандра Барро

«Просто иди, — твердила я себе, глядя на широкую спину в черной рясе. — Иди и смотри по сторонам».

Каждый шаг давался с трудом. Ноги в лаптях казались чужими, тяжёлыми, а подошва чувствовала каждый корень и острый камешек на тропинке. В голове пульсировала одна-единственная мысль, за которую я цеплялась, как утопающий за соломинку: «Это шоу. Просто очень дорогое, невероятно масштабное шоу.»

В памяти всплыл сюжет фильма «Холоп». Ну конечно! Зажравшегося мажора отправляют в «прошлое», чтобы выбить из него дурь. Но я-то не мажорка! Я — обычный архивист. Зачем кому-то тратить миллионы на такую реконструкцию? Может, Валентина решила таким экстравагантным способом «полечить» меня после всех моих потерь? Это было бы невероятно жестоко с её стороны. К тому же, у неё не было таких денег. Хотя... Она ведь любит смотреть в интернете всякие психологические проекты и могла обратиться к организаторам, чтобы помочь мне выбраться из затяжной депрессии.

Я крутила головой по сторонам, пытаясь под вековыми соснами разглядеть объективы камер. Где-то там, в густой зелени, должен сидеть оператор. Вон тот мох на камне, он слишком настоящий. А небо? Такого пронзительно-синего, глубокого неба без единого следа от самолёта я не видела никогда. В моём мире оно всегда «расчерчено» белыми полосами, даже над самой глухой тайгой.

— Где камеры? — буркнула я себе под нос, надеясь, что мой голос услышит скрытый микрофон. — Слышите? Шутка затянулась! Выходите уже! Я оценила масштаб декораций!

Отец Сергий даже не обернулся. Его статная фигура мерно покачивалась впереди.

— Опять бесовщина из тебя лезет, — спокойно отозвался он, не замедляя шага. — «Камеры», «шутки»... Ты, Полина, язык-то попридержи. Тут места такие — эхо далеко разносится. А если не тех кликнешь?

— Да ладно вам, — я прибавила шагу, едва не растянувшись на скользком корне. — Признавайтесь, вы актёр? Малый театр? Или из местных? У вас потрясающий грим, честное слово. И борода как настоящая. В каком кино вы снимались? Сколько вам заплатили за роль этого «отца Сергия»? Эй, мужчина, я с вами говорю…

Старец остановился так внезапно, что я едва не врезалась в него. Он медленно повернулся. В его глазах не было ни капли наигранности, или того лукавства, которое обычно проскальзывает у актёров, довольных своей игрой. Там была бездонная, пугающая серьёзность и... жалость?

— Актёр... — повторил он, как будто пробовал незнакомое слово на вкус. — Не знаю, о чём ты глаголишь, девка. Но вижу, что разум твой затуманен сильно. Это подселенец в тебе мечется, правду принять не даёт. Он тебе в уши шепчет, что мир сей — морок. А ты на руки свои посмотри. На глаза. Разве в твоём «кино» слепым зрение возвращают? Разве шрамы старые бесследно тают по воле лицедеев?

Я замерла, невольно коснувшись лица. Это был главный аргумент, который разбивал теорию о «Холопе» вдребезги. Никакие спецэффекты не могли заставить мои глаза видеть так остро, а тело — чувствовать себя таким невероятно здоровым и сильным. Двадцать девять лет жизни с всеми её болезнями, усталостью и травмами просто испарились.

— Это... это гипноз? — мой голос сорвался на шёпот. — Вы вкололи мне что-то? Галлюциногены?

— Господь с тобой, — он размашисто перекрестился. — Идём. Авдотья ждёт. Учить тебя всему будет. Да и голову быстро на место поставит, если сама не сдюжишь. Ишь, «камеры»...