Книга Ксения Чуева. Шепот касания, страница 14 – Эва Гринерс

— Хотите чаю? — спросила я скорее по инерции.

Матвей уже устроился в кресле, оглядываясь без особого интереса, и вдруг усмехнулся — легко, почти заговорщически.

— Лучше кофе.

Я кивнула и, прежде чем двинуться к буфету, обернулась:

— Матвей… можно без отчества? Без формальностей. Хотя бы когда мы наедине.

Он закивал сразу, даже с облегчением.

— Конечно. Я сам хотел это предложить.

Я задержалась взглядом на его лице, словно собираясь с духом.

— Матвей, как получилось, что я видела вас раньше? В кофейне. Потом — по дороге к петроглифам.

Он помолчал секунду, затем ответил так же ровно, как и раньше:

— Вас ждали дольше всех. Именно вы сопротивлялись сильнее прочих. Не дару — себе. Тому месту, где вам следовало оказаться.

— Значит… вы можете перемещаться во времени?

Он покачал головой.

— К сожалению, нет. Но у меня есть небольшие способности. Ровно настолько, чтобы видеть вас. И — чтобы вы видели меня.

Он посмотрел прямо, без тени самодовольства.

— Смею вас заверить, кроме вас, меня там никто не заметил.

Примус был упрямым, но я уже научилась с ним справляться и вскоре на столе стояли две чашки с крепким, чуть горьковатым кофе. Я сделала первый глоток и почувствовала, как напряжение понемногу отпускает.

— И что мне делать дальше? — спросила я, глядя в чашку. — Я ведь сюда не прохлаждаться приехала.

Матвей отставил свой кофе и на секунду задумался.

— Есть одно тёмное дельце. Как раз по вашему профилю, насколько я сумел понять. Два дня назад в одном доходном доме на Литейной нашли мёртвой молодую женщину. Формально — несчастный случай: упала с лестницы. Но хозяин дома настаивает на расследовании. Говорит, после её смерти жильцы начали жаловаться на странные вещи: шаги по ночам, холод в запертых комнатах, зеркала трескаются без причины. Полиция списывает на суеверия, но… — он чуть прищурился, — слишком много совпадений.

Он сделал паузу, словно проверяя, слушаю ли я.

— Самое любопытное вот что: на ней было колье. Вернее, должно было быть. Его нашли рядом — аккуратно разложенным на полу, словно кто-то специально снял и расправил каждое звено. Не сорвано, не брошено, не спутано. Слишком аккуратно для вора, слишком осмысленно для случайного свидетеля. И никто не может объяснить, как оно вообще оказалось не на её шее.

Матвей посмотрел на меня испытующе.

— Полиция отмахнулась. А мне кажется, это как раз тот случай, когда одного прикосновения может оказаться достаточно. Хотите — поедем прямо сейчас.

В парадной было прохладно и гулко — звук шагов уходил вверх, к потолку, и возвращался обратно с лёгкой задержкой, будто дом раздумывал, стоит ли принимать нас. Я остановилась у первой ступеньки лестницы и вдруг поймала себя на том, что не спешу. Совсем.

— И что мне теперь делать? — спросила я, не оборачиваясь.

Матвей стоял чуть поодаль, не вторгался в моё пространство, не нависал — вообще вёл себя так, будто мы были не на месте преступления, а в музее, где экспонаты могут обидеться на резкое движение.

— Включайтесь, — ответил он спокойно. — Делайте то, что считаете нужным.

Вот так просто. Без инструкций, без наставлений. Я невольно усмехнулась: в этом времени мне, похоже, собирались доверять больше, чем я сама себе.

Я медленно сняла одну перчатку. Пальцы сразу ощутили прохладу воздуха — живую, влажную, пахнущую камнем и старым деревом. Помедлила. Потом сняла вторую. Сердце глухо стукнуло где-то под рёбрами, как перед прыжком в воду. Ведь я раньше никогда не снимала перчаток без необходимости. “Ксения, это — работа, вот и работай”