Книга Ксения Чуева. Шепот касания, страница 120 – Эва Гринерс

Улыбка исчезла сразу, как только я разглядела дверь.

Она была приоткрыта. Совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы между створкой и косяком виднелась узкая полоска темноты. Мы увидели её одновременно и одновременно замолчали. Дом был заброшен. По крайней мере, должен был быть заброшен. Но кто-то открыл эту дверь. Или она всё это время стояла так сама. Второе почему-то казалось ещё страшнее.

Я поднялась на крыльцо первой. Под ногой тихо скрипнула старая доска. Этот звук прозвучал неожиданно громко в окружающей тишине, словно дом до сих пор спал и только сейчас понял, что к нему пришли гости.

Изнутри тянуло холодом. Не сыростью старого здания, не плесенью и не затхлостью, а каким-то другим холодом, который встречается в давно заброшенных часовнях и старых склепах. Я осторожно коснулась двери, собираясь открыть её шире, и в этот момент мне показалось, что где-то далеко внутри дома кто-то сделал шаг. Один-единственный, тихий и неторопливый. Будто нас ждали уже очень давно. И наконец дождались.

Мы с Аделаидой вошли внутрь друг за дружкой, и первое, что я почувствовала — растерянность. После всего, что пришлось увидеть снаружи, после перекошенного крыльца, почерневших брёвен и заколоченных окон я ожидала чего угодно, только не этого.

Дом оказался пуст. Не заброшен — именно пуст.

Широкое помещение тянулось перед нами почти до самой дальней стены. Ни стола, ни лавки, ни печи, ни единой вещи, которая могла бы подсказать, что здесь когда-то жили люди. Голые брёвна стен, потемневшие от времени, крепкие опорные столбы и дощатый пол. Казалось, кто-то однажды вынес отсюда всё до последнего гвоздя, оставив лишь деревянную оболочку.

Я медленно повернулась, пытаясь понять, что тревожит меня сильнее всего.

И поняла не сразу — в доме не было пыли. Совсем.

Обычной, неизбежной пыли заброшенных мест. Она должна была лежать на полу, собираться в углах, серебриться на брёвнах и балках под потолком. Но её не было. Даже на толстых опорных столбах, к которым десятилетиями никто не прикасался, дерево оставалось чистым.

Словно кто-то продолжал следить за этим местом. Или словно время здесь по каким-то причинам остановилось.

От этой мысли мне стало не по себе. Я подняла голову.

И тут же заметила ещё одну странность — в помещении было светло.

Не ярко, не по-дневному, но вполне достаточно, чтобы различать каждую трещину на полу и каждый сучок в старом дереве. Между тем все окна снаружи были наглухо заколочены. Я сама видела это несколько минут назад. Свету попросту неоткуда было взяться. Он не падал сверху. Не пробивался через щели. Не проникал из дверного проёма.

Он словно существовал сам по себе, разлитый по всему дому тонкой сероватой дымкой.

Я невольно шагнула ближе к одной из стен и провела взглядом по брёвнам. Чем дольше я смотрела, тем сильнее становилось ощущение неправильности происходящего. Дом выглядел так, будто ждал нас. Не день и не месяц. Очень давно.

Ожидание чувствовалось здесь во всём: в чистом полу, на котором не осталось ни единого следа, в безупречно сухих стенах, в тишине, которая казалась слишком глубокой даже для заброшенного места.

Даже звуки нашего пути будто остались снаружи.

Здесь царила абсолютная тишина. Не мёртвая. Выжидающая.

Словно сам дом прислушивался к каждому нашему вдоху.