Книга Лекарь слепого генерала, страница 28 – Елена Смертная

Я не знаю, какие отношения были у этих двоих…

Но понимаю, почему однажды ошпарившись, такой как он больше попросту не хочет чувствовать новой волны унижения от собственной жены.

— Уж не знаю, почему ты вдруг стала вся из себя заботливая, — и вновь его голос наполнился ядом. Он не видел, но его голова была повернута в мою сторону, словно смотрит в душу прямо через плотную ткань на глазах. — Однако не тебе после всех криков и требований настаивать, чтобы я спускался и был полноценной частью вашей жизни. Сейчас тебе ударило в голову быть снисходительно-милой. А завтра ты вновь превратишься в остервенелую дрянь?

— Леогард! — возмущенно и обиженно прервала я, не ожидая услышать столь грубые слова в свой адрес. Да и вообще в адрес женщины, даже если Эва их заслуживала.

— Прости. На войне рамки этики стираются, и всё чаще хочется говорить правду. Конечно, ты всё ещё можешь злиться на меня за сестру. Но мы оба понимаем, что это надуманные детские обиды. И ты, и я знаем, что произошедшее — обычная картина мира. Я не сделал ничего предосудительного.

За сестру?

Тут я впервые задумалась, что у Эванджелины ведь должны были быть причиной стать столь… гадкой дамой. Хотя Леогард явно был уверен, что все негативные эмоции нынешней жены в его сторону — инфантильная выдумка.

Ох, как же тяжело разбираться с прошлым, о котором ты ничего не знаешь. Словно тебе подсовывают пациента, но ни в одной из книг не рассказано, как его вылечить. И все вокруг лишь пожимают плечами, и только ты пытаешься что-то придумать и подобрать правильное лекарство.

Это сравнение справедливо как с физическими силами генерала, которые я должна восстанавливать непонятным отваром, так и с ментальным состоянием. И почему-то мне кажется, что найти рецепт фирменного отвара Эвы куда проще, чем решить их непонятный конфликт.

Я молчала слишком долго.

Нужно уже что-то сказать.

— Лео, пожалуйста, перестань видеть во мне врага, — я понимала, что одних мягких слов здесь мало. — Да, я могла раньше вести себя как дрянь, но… сейчас Престон растет. И он всё-таки мой племянник. Я искренне обеспокоена его поведением. Поэтому если для того, чтобы ты участвовал в его жизни, мне нужно пожертвовать десятками платьев — не беда. Можешь проливать на них самое ядреное пойло хоть каждый день!

Однако генерал воспринял мои слова как издевку, нежели душевную искренность. Не удивительно, если учитывать, какую Эванджелину он помнит.

— Ох, спасибо, что позволяешь мне в моём доме лить моё пойло на платья, которые ты покупаешь на мои деньги! Вот только дело не в тряпках. Мне просто не хочется находиться рядом с тобой после всего, что между нами было.

— Вот как! Целовать меня тебе, кажется, было совсем не противно! — я не выдержала и возмутилась.

— Брось, — он фыркнул. — В тот момент ты была всего лишь женским телом. Неужели ты не понимаешь ситуации?

— Мерзость какая!

Я всё-таки выдернула свою руку и отступила. Этот разговор зашёл куда-то не туда. Было уже слишком!

— Да, долгое одиночество заставляет моё тело забыть, какое у тебя на деле гадкое нутро.

Леогард в своём гневе не на шутку разошёлся. Словно он долго держал все эти слова в себе, потому что жена просто не стала бы слушать. И вот, наконец, это выплеснулось наружу.

— У тебя не получается справиться с племянником, — продолжил генерал, опираясь теперь лишь на свою трость, но не теряя ровной осанки, — и ты хочешь скинуть это на меня. Тебе ведь куда проще откреститься от сложного паренька, чем самой разбираться с ним. Но нет. Раз живешь в моём доме под моей фамилией — будь добра выполнять условия нашего брака и хотя бы воспитывать из Престона человека.