Книга Лекарь слепого генерала, страница 27 – Елена Смертная

— Ты чего?

— Да так, — генерал мотнул головой. — Странное чувство дежавю. Уже и не помню, чтобы меня столь беспардонно кто-то называл, но появилось ощущение, что именно твоим возмущенным тоном я уже это слышал. Не суть, — мы вновь зашагали по хрустящему снегу. — Чего ты хочешь от меня, Эва? Чтобы я разговаривал с мальчишкой? Ты же понимаешь, что в таком деле одни слова не помогут.

— Ты для него — фигура номер один по важности. Тебе не нужно ничего доказывать. Просто… будь рядом. Престон внутри очень хороший мальчик. Ему бы просто задать правильное направление.

— Я слепой, Эва, — Леогард хрипло засмеялся. — Какое направление? У меня получается самому идти вперед, лишь потому что ты держишь мою руку.

— Я ведь говорю не в буквальном смысле…

— А зря. Не могу я в таком состоянии следить, оценивать, направлять, наказывать. Здорово, что для парнишки я ещё остаюсь авторитетом. Не нужно это топтать постоянным видом моего… — он не сразу подобрал слово, оно явно жгло язык, — …положения.

— Что ж ты уперся в эту свою слепоту? Нельзя ставить на себе крест, сидеть в тёмной комнате и выходить лишь по ночам.

— Я буду решать, что мне можно, а что нельзя, — Леогард огрызнулся стальным тоном. — В конце концов, когда я на тебе женился, главным условием было — растить Престона. Я взял тебя в жены, потому что ты его тётка. И лучше других справишься с ребенком, раз уж он твоя родная кровь, а своих детей у тебя нет. А теперь ты пытаешься переложить ответственность на меня.

— Переложить ответственность?! — возмущенно повторила и теперь уже я пожалела, что не могу отойти от этого хама подальше, ведь руку мою он не отпустит. — Ты его отец! Забыл?

— Прекрасно помню. Но растить детей — женское дело.

— Ох, как! А чего же тебя самого воспитывал отец?

— Отец меня тренировал, — отрезал Лео. — Растил солдата. Он в нашем доме исполнял роль военного командира, а не родителя. А в быту мною занималась мать. Чего я жду и от тебя.

У меня не нашлось приличных слов…

— Ты можешь хотя бы спускаться и ужинать вместе с нами? — попросила я, ощущая ком отчаяния, подступивший к горлу. — Спрашивать у Престона, как прошёл день. Тогда у него будет больше мотивации…

Леогард неожиданно прервал меня. Но не грубым словом, а ироничным, ядовитым смехом.

— Я сказала что-то смешное?

Мы всё-таки полноценно остановились. Луна освещала аллею и выглядела сейчас софитом, который светит лишь для нас. Чтобы лучше очертить эту неловкую сцену с попытками договориться.

— Нет, просто забавно, — хмыкнул Леогард, не теряя этой отравляющей веселости. — Ты забыла, Эва, когда я перестал обедать вместе с вами?

Меня словно ударили хлыстом. Я сразу же поняла, что сейчас снова буду выслушивать обвинения в поведении прошлой Эванджелины. Её грехи всегда будут идти по пятам.

— Не помню, — куда более робко призналась я, поджимая губы. — Ты же знаешь, после болезни у меня плохо с памятью.

— Удобная позиция. Однако личность с кусками памяти не сотрешь. Я пролил что-то на твоё дорогущее платье, и ты раскричалась столь громко, что Престон захныкал. Ему тогда было не больше четырёх.

Леогард говорил всё это столь холодным тоном, что у меня по спине пробежали мурашки, как если бы подул самый жуткий ветер. Я понимала, что хоть его голос ни разу не дрогнул, внутри ему невероятно больно. Сильный мужчина, который в собственном доме стал обузой для тех, от кого ждал поддержки.