Книга Очень приятно, бездомный тэнгу, страница 107 – Чайный Лис

— Хару, ты, правда, не можешь призвать свои перья?

Он напрягся, попыталась наладить с ними связь, прочувствовать их, но не смог явить ни одно. Но не спешил сразу сдаваться, а продолжал хмуриться и пытаться выдавить из себя перья, сильно свёл брови, на лбу выступили капельки пота, а кровь с новой силы потекла по углублениям в полу.

— Остановись, Хару, — забеспокоилась Акико, с жалостью глядя на него. — Если не получается, то не переусердствуй, ты и так ранен.

Он оставил свои попытки, расслабился, на этот раз нахмурился от боли.

— Что нам делать, Акико? Как помочь аники? Я уверен, что он бы так не поступил, им наверняка кто-то управляет…

Хару едва не заплакал снова, а Акико прикусила губу и решила пока не спорить с ним.

— У меня осталось в рукаве одно твоё перо, но я не могу достать до него, этот подон… этот Асахи слишком сильно связал меня.

— Прости меня, Акико, — Хару вдруг захлюпал носом. — Если бы я не стремился разыскать своего друга, то ты бы не пострадала.

От его слов внутри у Акико всё сжалось. Он не обвинял никого, кроме себя, считал себя виноватым во всём.

— Хару, — взяв себя в руки, позвала Акико и постаралась сделать серьёзный и уверенный голос. — Мы придумаем, как отсюда выбраться.

Некоторое время они сидели в тишине и осматривали комнату, надеясь хоть что-то найти. Если бы фонари находились поближе и было бы чем кинуть в них, то они могли бы поджечь верёвки, однако этот план звучал чересчур нереалистично. Во-первых, Хару и Акико были не в силах сдвинуться с места, короткая цепь не позволяла сделать больше шага, а верёвки сковывали руки. Во-вторых, и кидать было нечем. Если бы хоть кто-нибудь из них добрался до белого пера Хару, то пленники бы с лёгкостью перерезали верёвки, а может, и цепи бы сломались под ним. При условии, что их не сделали из того же материала, что и сети.

— Аники бы что-нибудь придумал… — тяжело вздохнул Хару, а Акико с жалостью посмотрела на него и попыталась подбодрить:

— Ты ничем не хуже.

— Или Хибики, — продолжал перечислять Хару. — Или Хотару-нэчан.

— Но не Сота, — хихикнула жрица, не отводя взгляда от белого тэнгу. Уголки его губ дёрнулись в слабом подобии улыбки — уже что-то! Не хватало, чтобы Хару отчаялся и сдался.

Они так и сидели на полу, не в силах никуда уйти, беспомощные и незнающие, что делать.

— Раны бы перевязать, — вздохнула Акико, замечая, какая лужа натекла из-под Хару. Она сама была ранена несильно и потеряла не так много крови, чего не скажешь о бедном бездомном белом тэнгу.

Но сколько она ни вертелась, верёвки не удавалось ослабить. Руки, ладони, даже пальцы столь надёжно привязали к телу, что Акико ничего не могла поделать, а Хару уже и дёргаться перестал, не хныкал. Прижался спиной к холодной стене и сидел, повернув голову в сторону жрицы, но смотрел как будто сквозь неё. Либо света не хватало, либо киноварно-красные глаза, в самом деле, мутнели — сказывалась потеря крови.

Акико с новой силой задёргалась, силясь оторвать цепь от стены или хотя бы ослабить верёвки, но ничего не выходило.

Через некоторое время вдали раздались шаги, в помещение вернулся Асахи и закрыл за собой дверь. Он неторопливо прошёлся к белому тэнгу и опустился перед ним на колени, протянул к его губам чашу с водой, сказав: