Книга Между мирами и нами, страница 9 – Юлия Александровна Васильева

— Ты что делаешь? — зашипела Юнда. — Там же написано «по согласованию»!

— А с кем согласовывать? Здесь никого нет.

Зал был великолепен в своей абсурдности. Посреди расположился трон из скрепок и старых «Мурзилок», под потолком красовалась люстра из глобусов, на стенах висели портреты классиков с ошибками в подписях: «Пушкин-Колотушкин», «Толстой (не тот)», «Достоевский — психиатр».

— Ну, — Алессар осмотрелся. — Уютненько.

Парень заметил на троне бесформенное пятно, подошёл и поднял находку.

— Куртка Бейна! — радостно воскликнул он и начал напяливать тряпку на себя.

Вещица была ужасна: мышцы телесного цвета облепляли рукава, зелёные трубки, торчащие из локтя и ключицы, на спине надпись маркером «Куртка Бейна».

— Ты серьёзно? — простонала Юнда.

— Расслабься уже, Юнда, — авторитетно заявил Алессар. — Постготы носят кожу, а тут, погляди, — Парень оттянул на вид ну очень реалистичную мышцу, — кожа! Настоящая!

В ту же секунду на его голове сама собой возникла корона из веток с алыми цветами, похожими на языки пламени.

— Карона! — он поправил конструкцию и рухнул на трон, закинув ногу на ногу.

— Корона, — механически поправила Юнда. — И вообще, ты похож на городского сумасшедшего.

— Завидуй молча.

Рядом с троном материализовался столик. На столике — бутылка с этикеткой «Кокошин эль» и два бокала с эмблемой в виде буквы «Ы».

Юнда прочитала надпись, и её глаз непроизвольно дёрнулся.

— Кокошин… Эль… — Девушка закатила глаза. — Этот мир издевается над нами?

— Вкусно, — Алессар уже отпил из горла. — Пахнет жжёным сахаром. Будешь?

Она только покачала головой, пытаясь стянуть с себя невесть откуда взявшиеся доспехи. Железо гремело, но не поддавалось, наплечник отвалился и укатился под трон.

— Я сейчас зажарюсь в этой консервной банке!

— Ну сними, — лениво ответил он, отхлёбывая эль.

— Я пытаюсь, но не мог бы ты…

— Что?

— ПОМОЧЬ МНЕ, АЛЕССАР! — она показала на ремни по бокам.

— Я думал, тебе норм.

Юнда побагровела. Стащила шлем и швырнула его в стену. Шлем проломил бумагу, и оттуда посыпались буквы «К», «Л», «М».

— Слушай, — Алессар вдруг стал серьёзным. — А может, этот мир — не про меня? Может, он про тебя?

— Что⁈

— Ну, — он поставил бутылку. — Ты всегда исправляешь ошибки. Ты их видишь везде и, как по мне, слишком остро реагируешь. Вчера в магазине ты сказала кассирше, что ценник написан с ошибкой, потому что после «кг» точка не ставится.

— Она действительно не ставится!

— Кассирше пофиг, Юнда. Она ведь не спрашивала совет.

Юнда замерла.

— Я просто хочу, чтобы всё было правильно.

— А я просто хочу, чтобы ко мне не подходили голуби, — вздохнул он. — Видишь? У каждого свои тараканы. Твои тараканы — в буквах. Мои — в перьях.

Помолчали.

— Ладно, — сказала Юнда. — Давай искать выход.

Девушка заметила, что после слов Алессара ей стало прохладнее, но ничего другу об этом не сказала. Доспехи не поддались, они бились с ними ещё какое-то время, а затем вышли в коридор.

На стене напротив двери висело объявление: «Выход там, где нет ошибок. Но вы его всё равно не найдёте, потому что вы — сплошная ошибка».

— Обидно, — заметил Алессар.

— Зато честно.

Он открыл первую попавшуюся дверь. За ней оказалась классная комната. За партами сидели голуби (нормального размера) и писали диктант под диктовку усатого мужика с указкой.