Книга Между мирами и нами, страница 48 – Юлия Александровна Васильева

— Ты чего такой нервный? — спросила Юнда, поправляя перед зеркалом в прихожей чёлку.

Она возилась уже минут десять — то ли от волнения, то ли от того, что хотела выглядеть особенно хорошо. Алессар стоял за её спиной в своей единственной приличной футболке (чёрной, без дырок) и чувствовал себя так, будто его ведут на допрос.

— Я не нервный, — ответил он, хотя руки его слегка дрожали. — Просто… зачем я там нужен? Я их не знаю. Без меня поболтали бы.

— Затем, что ты мой парень. А парней показывают подругам. Это закон.

— Чей закон?

— Женский.

Она повернулась, поправила ему волосы, одёрнула футболку. Потом чмокнула в щёку и вытолкнула за дверь.

— Не бойся, — сказала она уже на лестничной клетке. — Они хорошие.

— Страшнее твоих «хороших» может быть только моя мама, когда я прихожу в три ночи.

— Не преувеличивай.

Квартира Аринки находилась в новостройке на окраине. В коридоре стояли коробки — видимо, переезд случился недавно, но хозяйка уже успела развесить на стенах фотографии в рамочках. Алессар сжимал в руке букет хризантем (Юнда заставила: «Так положено, они обидятся, если без цветов») и чувствовал себя полным идиотом. Букет был слишком пышным, обёртка слишком блестящей, а сам он — слишком неуместным в этом коридоре с белыми стенами и запахом ванили.

— Расслабься, — шепнула Юнда перед звонком. — Улыбайся и говори комплименты. Женщины любят ушами.

— Какие?

— Любые.

— У них есть животные?

— Не знаю.

— Тогда мне нечего им сказать.

Дверь открыла высокая блондинка в розовом свитере — Арина. У неё были длинные наращённые ресницы и такая белоснежная улыбка, что Алессар на секунду зажмурился.

— Юндочка! — заверещала она, бросаясь обнимать подругу. — Ты похудела! Или это свитер так стройнит? Ой, привет! — она перевела взгляд на Алессара, оглядела его с головы до ног и одобрительно кивнула. — А это, наверное, твой? Ой, а ты ничего!

— Приятно познакомиться, — выдавил он, тыкая в девушку цветами.

— Ой, спасибо! Какие милые! — Арина приняла букет, понюхала, закатила глаза от показного удовольствия. — Настя, иди сюда! Тут Юндин парень пришёл!

Из кухни выплыла вторая девушка. Пониже, с тёмными волосами, собранными в высокий пучок — Настя. На ней был чёрный тонкий свитер, облегающий, как вторая кожа. Она улыбнулась Юнде очень тепло, обняла её, чмокнула в щёку. Потом перевела взгляд на Алессара. И в этом взгляде парень разглядел что-то липкое. Как будто она оценивала его, взвешивала, прикидывала, можно ли и как именно его использовать.

— Здравствуйте, — сказала она тихо, голос её прозвучал слишком мягко, слишком сладко, как сироп, который льют на блин, не спрашивая, хочешь ли ты.

— Привет, — ответил он, пожимая протянутую руку. Пальцы у Насти были холодными, и она задержала его ладонь в своей чуть дольше, чем нужно.

— Проходите на кухню, — позвала Арина, уже нарезая диетический хлеб. — Я чайник поставила. А ещё мама пирог передала, Юнда его любит.

— Обожаю! — Юнда скинула куртку, повесила на плечики, поправила перед зеркалом чёлку. — Алессар, разувайся, не стой в дверях.

Он разулся, поставил свои драные, с отклеившейся подошвой кеды рядом с аккуратными сапожками Арины и туфлями Насти. Они смотрелись чужеродно, как бомж на светском рауте. Кухня типично светлая, с занавесками в цветочек и магнитами на холодильнике. Пахло корицей и яблоком от пирога. На столе уже стояли фарфоровые, с золотым ободком, явно из сервиза «на всякий случай» кружки.