Книга Между мирами и нами, страница 32 – Юлия Александровна Васильева

Он встал, под ногами захрустела сухая земля. Алессар пошёл вперёд, надеясь увидеть что-то — холм, дерево, да хотя бы камень, но ничего не менялось. Через какое-то время он остановился.

— Эй! — крикнул он. — Есть тут кто?

Никто не ответил. И он пошёл дальше, ноги устали, но парень продолжал идти, потому что остановиться было намного страшнее. Если он остановится, то признает, что застрял. А если признает, то сойдёт с ума. Через ещё несколько часов ходьбы он лёг на траву и уставился в серое, без единого облака небо. Определить день или ночь не получилось. Солнца не было, как и других временных ориентиров.

— Юнда, — прошептал он. — Это ты виновата, что я здесь застрял.

Но он знал, что это не так. Во всём виноват он сам. Всё, что он наговорил, все обиды, все недопонимания и даже камень под шкафом, который он не достал — это всё его вина.

— Идиот, — сказал он себе.

Но траве были безразличны его терзания. Алессар лежал и смотрел в пустоту. Время текло, но он не знал, как много прошло. Ему показалось, что застыть вот так — это и есть самое страшное наказание из всех. Хорошо, что у него хотя бы остались мысли. Пока человеку доступна фантазия, всё можно пережить.

Юнда вышла на скалу. Ну, то есть она заходила в зал собственной квартиры, конечно, но попала в итоге на острый выступ холодного камня. В спину дул бешеный ветер, да так сильно, что сбивал дыхание. Она села на камень, огляделась. Вокруг только бесконечные, уходящие вверх и вниз, острые, как зубы, горы. Там, далеко внизу, клубился туман. Там, наверху, не было вершины — только серое небо с клубьями такого же, как внизу, тумана.

— Алессар? — крикнула она, и ветер унёс её голос.

Она попробовала встать на дрожащие ноги. Скала под ними была узкой, и один неверный шаг мог стоить жизни. Девушка вцепилась в выступ и начала карабкаться вверх. Что там наверху, она не знала, но сидеть на месте было страшнее. Каждый шаг давался с трудом. Пальцы скользили по мокрому камню, ветер рвал волосы, бросал в лицо мелкую крошку. Она карабкалась часами, но вершина всё не приближалась.

— Я не могу, — прошептала она. — Я не могу больше.

Девушка остановилась на маленьком уступе, прижалась спиной к скале и закрыла глаза. В голове крутились обрывки мыслей: мама, колледж, красный диплом, Алессар с его дурацкой улыбкой.

— Почему ты не пришёл? — спросила она у ветра. — Почему не написал? Зачем ты вообще появился в моей жизни? Чтобы потом так бесстыдно исчезнуть?

Ветер не ответил, лишь завыл чуточку громче.

Алессар шёл вперёд уже который день. Он давно перестал считать время. Сначала он отсчитывал шаги — тысяча, две, три. Потом часы — солнца не было, но он чувствовал усталость, которая накатывала волнами, и он называл это состояние «ночью», хотя небо оставалось одинаково серым. Потом он перестал надеяться, что отсюда есть выход, и движение стало единственным смыслом. Трава была всё такой же серой и безжизненной на ощупь, она хрустела под ногами, как старая бумага. Небо оставалось удручающе пустым: ни облаков, ни солнца, ни звёзд, ни ветра, и даже звука, только тишина, которая выкручивала уши, заставляя слышать собственное сердцебиение.

— Сколько можно? — спросил в очередной раз он у пустоты.

Алессар попытался вспомнить, как сюда попал. Он швырнул камень в стену, тот укатился под шкаф. Потом была долгая игра, ночь и монитор, который мигал голубым светом. Парень закрыл глаза и открыл их здесь.