Книга Лавка забытых вещей. Дело о белом пере, страница 18 – Марина Исайр

— Вежливо.

Он улыбнулся.

— Попробуем.

Рей ничего не сказал. Уже на улице, когда колокольчик за их спиной затих, он остановился и посмотрел на вывеску лавки.

Дамиан не выдержал первым.

— Ну?

— Она наблюдательна.

— Рей.

— Браслет мог быть повреждён магическим фоном лавки.

— Рей.

— Подсвечник мог быть на бытовом левитаторе.

— Рей.

— Что?

Дамиан смотрел на него с раздражающим терпением.

— Девушка с золотой лентой.

Рей сжал свёрток в руке.

— Найди все заявления о пропажах за последние сутки. Проверь ателье, танцевальные школы, пансионы, дома модисток и лавки украшений. Всё, где могли видеть девушку с золотой лентой.

Дамиан улыбнулся краем рта.

— Значит, не веришь, но проверяешь.

Рей пошёл быстрее, потому что на улице уже темнело, а темнота в этом деле слишком часто означала, что они опоздали.

— Я не верю, — сказал он. — Я исключаю случайность.

А к ночи случайность получила имя. Мира Эш, девятнадцать лет, дочь владельца ювелирной мастерской на Латунной площади. Из дома вышла после ужина, около восьми, сказала, что зайдёт к подруге, потому что та обещала показать новое платье к осеннему балу, но подруга её так и не дождалась. На улице возле дома никто ничего странного не заметил, хотя, как обычно, когда дело касалось пропавшей девушки из приличной семьи, через час нашлось сразу двенадцать человек, которые «кажется, видели что-то подозрительное», и ещё трое, уверенные, что во всём виноват плохой знак в небе. Горничная вспомнила главное уже после того, как Дамиан третий раз переспросил о наряде. На волосах у Миры была золотая лента. Подарок от отца. Рей прибыл в дом Эшей за пятнадцать минут до полуночи, и уже с порога понял, что хороших новостей тут никто не услышит. Дом пах дорогим мылом, полированным деревом, розовой водой и страхом. Страх вообще имеет запах, хотя эксперты и не заносят его в протоколы. В богатых домах он просто прячется лучше: под духами, чистым бельём, горячим чаем и громкими приказами слугам. Отец Миры кричал на стражников так, будто громкость могла вернуть дочь домой. Мать сидела в кресле у окна и сжимала платок обеими руками, причём платок уже давно превратился в мокрый комок, а подруга, к которой Мира так и не дошла, плакала в соседней комнате. Люди в таких ситуациях цепляются за странные вещи. Всегда вовремя. Всегда писала записки. Всегда брала зонтик, и всегда возвращалась до темноты. Будто если доказать, что человек никогда раньше не исчезал, мир обязан немедленно исправить ошибку. Комната Миры была светлой, аккуратной и слишком живой. На стуле лежала шаль, на столе — раскрытая книга, возле зеркала — коробочка с заколками. Всё выглядело так, словно хозяйка сейчас вернётся, рассердится на чужих людей у себя в комнате и попросит не трогать её вещи. — Где лента? — спросил Рей. Горничная, бледная до синевы, указала на туалетный столик. — Госпожа Мира часто меняла украшения. Сегодня взяла ту, с золотой нитью. У неё была ещё запасная, почти такая же. Вот… вот эта. На столике действительно лежала лента. Тонкая, мягкая, золотистая, с вышитым краем. Такая вещь легко могла быть пустяком, но также могла стать последней зацепкой, если весь мир вдруг решил сойти с ума и подтвердить слова Лилии Сантер. Рей смотрел на ленту несколько секунд. Потом повернулся к Дамиану. — Едем за Сантер. — Я так понимаю, теперь мы уже не исключаем случайность? — Теперь мы не теряем время. Я уже собиралась закрывать лавку. День получился длинным, странным и, как я наивно надеялась, достаточно насыщенным для первого знакомства с Медной улицей. Тая всё ещё дулась из-за запрета двигать вещи при покупателях, Моррис спал на старых накладных, а я как раз прикидывала, хватит ли у меня сил подняться наверх, умыться и не уснуть лицом в подушку, когда в дверь постучали. Точнее, не постучали. Ударили так, будто дверь была подозреваемой и её собирались допросить. Тая зависла у потолка. — Не открывай. — Почему? — Вдруг опять неприятный следователь. — Неприятные следователи тоже люди. — Спорное утверждение.