Книга До моей смерти восемь лет, страница 73 – Марина Исайр

Не плач Селесты.

Не шёпот Ливии.

Каэль.

Последней мыслью моей смерти стало его имя.

И теперь он смотрел на меня так, будто тоже помнил.

Я отвернулась первой, и не потому, что испугалась. Хотя ладно, кому я вру? Испугалась тоже. Просто если бы подошла сейчас и спросила прямо, ответ прозвучал бы здесь, под хрустальными люстрами, среди чужих ушей и масок. А прямой вопрос на балу почти то же самое, что нож к горлу: либо получишь правду, либо кровь, а может быть и то и другое.

Я сделала шаг к галерее.

Марта, стоявшая у дальней колонны, сразу заметила движение и тревожно выпрямилась. Бедная девочка. Её, кажется, за эти дни я состарила на несколько лет. Ещё немного, и она начнёт носить при себе не иголки с лентами, а маленький кинжал, нюхательную соль и инструкцию: «Что делать, если леди Вейр опять пошла туда, куда не надо».

Я едва заметно качнула головой.

Не надо.

Не сейчас.

За спиной музыка сменилась. Начался новый танец. По всем правилам Кассиан должен был бы перехватить меня у выхода. Рован — послать слугу. Ливия — догнать с мягким голосом и влажными глазами. Селеста — красиво побледнеть в кресле.

Никто не успел.

Тень легла рядом с моим шагом раньше чужих рук.

— Леди Вейр.

Я не остановилась.

— Вы всегда так бесшумно следуете за женщинами, лорд Арден?

— Только за теми, кому угрожает половина зала.

— Остальная половина пока сомневается?

— Остальная ждёт, кто победит.

Я усмехнулась без веселья и вышла в боковую галерею.

Здесь было тише. Дворцовый шум оставался за резными дверями, будто море за стеной. Длинные окна смотрели в сад, где фонари дрожали в ветре, а по стеклу ползли тонкие дорожки дождя. На подоконнике стояла ваза с белыми розами. Я посмотрела на них и почти рассердилась. Ну конечно. Белые розы. Любимые цветы Рована, который когда-то велел выкорчевать терновник у дома Элсмеров и посадить именно их. Белые, правильные, безопасные.

Я взяла одну розу за стебель, укололась о шип и тихо фыркнула.

— Что? — спросил Каэль.

— Даже розы врут. Притворяются приличными, а сами с шипами.

— Северные выводы после полуночи становятся особенно точными.

— Северные выводы после полуночи просто устают быть вежливыми.

Он закрыл дверь.

Но не запер.

Я заметила.

Он всегда оставлял мне выход.

И эта маленькая честность раздражала сильнее красивых клятв. К красивым клятвам я уже знала, как относиться: слушать, улыбаться и искать, где спрятан договор. А вот что делать с человеком, который не давит, не требует и всё равно стоит рядом, я пока не понимала.

— Тевис сбежал, — сказала я, чтобы не думать об этом.

— Ненадолго.

— Вы уверены?

— Он испуган. Испуганные люди бегут туда, где им обещали безопасность.

— К Морвенам?

Каэль помолчал.

— Или к тому, кто стоит выше Морвенов.

Я повернулась к нему.

— Вы знали о ключе?

— Нет.

Ответ прозвучал быстро. Слишком честно, чтобы быть подготовленным.

— Но вы знали, что Морвены связаны с этим.

— Подозревал.

— Почему?

Каэль подошёл ближе. Не вплотную. Между нами всё ещё оставалось расстояние, в котором могла поместиться воля. Моя. Его. Или чей-нибудь очередной проклятый секрет.

— Потому что Кассиан никогда не хотел только брака.

Я внимательно смотрела на него.

— Вы говорите о нём так, будто хорошо знаете.

— Я знаю достаточно.

— Откуда?

Он отвёл взгляд к окну.