Книга Осколки вечности в Академии Судьбы, страница 99 – Елена Княжина

Он как будто чуть-чуть себя запустил… в посмертии. На щеках небритость, на подбородке — реденькое серебро.

— Я рассчитывал на более теплую встречу, — проворчал Расков, делая шаг вперед. — Наши интересы совпадают, и я, признаться, рад обнаружить вас в добром здравии… Мы ведь почти родня, граф.

— «Рассчитывали». Вы из того мерзкого поколения, господин Расков, которое привыкло все получать легко. Титулы, папины счета, земли, наследие… Сами вы весьма бестолковы, одарены слабо, но имя и семейные деньги сделали из вас «приличного человека», — кряхтел отец, отряхивая пухлые ладони от невидимой грязи. — Мой род обеднел, растерял былое величие… Но я сколотил вокруг себя новый мир. Поднялся. Сам! А вы… пришли и просто захотели все забрать? Наивный мальчишка. Сопляк!

Над фигурой отца взмывал вверх желтый пещерный свод, подсвеченный оранжевыми кристаллами и живым огнем. От кабинета, в котором он расположился, вдаль уходил коридор, щедро обвешанный картинами в золотых рамах. Справа от письменного стола виднелось окно, в щели штор бушевал знакомый океан.

Во сне я не чувствовала запахов… Но почти уверена — от каждой детали интерьера несло карри.

Папа здесь. Возвышается над полукровками, запертыми в подземелье. Надо мной! Наверняка осведомлен, что дочь валяется на жидком матрасике и скребет ногтями корни баньяна…

Судьба милостивая. Почему он жив? Что вообще происходит в шурховом университете?!

— Вы и сейчас с пустыми руками? Думаете, за красивые синие глаза и приписку «Блэр» в идентификационной карте вам дадут все, о чем попросите? — насмехался отец.

Молодой загорелый индус в белом халате поднес ему золотой поднос с единственной чашкой кофе. Гостя не угощали.

— Я лишь желал напомнить вам о помолвке, заключенной на магии, крови и родовом слове, — процедил Алекс с достоинством, поджимая губы. — Я все еще желаю получить вашу дочь. Таков был уговор.

— Прошу простить, господин принц, но моя дочь теперь представляет большую ценность, чем раньше… Я решил оставить ее себе, — пробулькал отец в кофе и вернул чашку на поднос. — Официально она до сих пор считается пропавшей. Пусть так и будет.

Матерь морфова, «Трибьюн» действительно не писал о моем возвращении. «Похищенную» леди Честер видели лишь несколько человек. Банковские морфы, гоблин-оценщик, младший аптекарь, стражи… Но все они — под властью отца. А переволновавшиеся студентки… Ну какие из них свидетельницы?

— Она здесь?

— Откуда вы так славно осведомлены, Расков? — с вялым интересом спросил отец.

Он прошел вперед и поманил Александра за собой. Спустя минуту шарканья они оказались в круглой галерее, в центре которой прямо из пола произрастало сухое древо.

Оно было много старше Валенвайда, кора совсем растрескалась, и бирюзовые жилы, что разбегались венами по стволу, давно застыли и поблекли.

— Вы в курсе, что я жив, знаете, что Вероника вернулась…

— У меня есть свои люди. И… свои существа, — хмыкнул парень, прохаживаясь вокруг ветхого ствола. — Леди Честер видели в академии. И на улицах Эстер-Хаза, откуда вы ее увезли.

— Я?!

— Ваши пахучие «братья», — раздраженно фыркнул Расков.

— Любопытно. А у вас, выходит, маленькая армия воинственных полукровок? — хмыкнул граф. — Знаете, Александр, я понял вашу истинную цель. Не сразу, конечно… Был слишком занят, чтобы тратить время на вашу персону. Вы говорили, что жаждете получить сердце Вероники… Но так ли это? Может, вас интересует совсем другое сердце?