Книга Осколки вечности в Академии Судьбы, страница 100 – Елена Княжина

Отец кивнул на священное магодрево, иссушенное временем, подошел и фамильярно отломил ветвь.

— Некоторые мои люди — немножко ваши, да? Надо будет прочистить ряды. Тонкая игра, интересная. Вы могли бы больше, мальчик, но еще юны и неопытны, — ворчал отец. — Вам следовало предложить мне что-нибудь… весомое. Свои услуги, знания, верность, партнерство. А вы захотели переиграть. Меня?!

Смех, дополненный одышкой, разлетелся по каменным сводам. Жутковатое ощущение, липкое.

— Я ведь пришел. Сам. Уверен, мы сможем договориться, и каждый получит желаемое, — сдержанно напомнил Расков. — Признаю, что недооценил вашу готовность… к жертвам.

— Не разбив драконьего яйца… Мы поймали нескольких вшивых полукровок из вашей «армии», — устало бормотал отец. — Раскололи девчонку-грифона. Узнали, как «сопротивление» получало информацию… Их лидер точно знал, что в банке не будет охраны на третий день оборота. И этот лидер — мой несостоявшийся зять.

— С чего вы взяли, что у нас разные стороны? Вы пленили грифона, считайте это моим подарком к свадьбе, — Алекс развел руками и искренне хлопнул ресницами. Но даже я ему не поверила.

— Хитро, хитро, — ухмыльнулся папа, натягивая на щекастое лицо фирменный банкирский оскал. — Ты еще мал, мальчик, чтобы тягаться с «Братьями Солины»…

— Вы к Солине никакого отношения не имеете, — поиграв желваками, процедил Алекс. — О, как легко было вас заставить заключить брачный контракт… Имя «Блэр» для вас — что магия, да? Настоящее родство с настоящим принцем!

— Сопляк.

— Ваше тщеславие запредельно. Всегда пробивали путь через союзы… Продали единственную дочь ради красивой строчки в фамильной книге. Сидите на ценностях и потрошите полукровок, чтобы упрочить свое положение… Вас не волнует сохранение магии мира.

— Меня волнует сохранение моего влияния, — спокойно отбил отец. — Что до тщеславия… Твоей златовласой матушке это тоже хорошо известно. Все, абсолютно все про красивые строчки и титулы, утраченные и возвращенные… С ней бы я, может, и породнился.

— Не вплетайте сюда мою мать. Это самая сильная женщина из всех, что я знаю.

— А многих знаете, мальчик? Я не до конца разгадал вас. Откуда все эти идеи? Нашли папашины книги? Пожалуй, они были бы мне полезны… Раньше, — покачал головой отец. — А теперь, к сожалению, Александр, я потерял к вам интерес. Я, знаете ли, не терплю лжи и предательства. Я не простил неверность родной дочери… А вы так — слизь под моим ботинком. Вы явились сюда за сердцем… Но в итоге оставите здесь свое.

Кинжал появился в его руке так неожиданно, что я не успела ахнуть. Расков тоже не издал ни звука, лишь зажал алое пятно ладонью и свалился на вспученные древесные корни. Вытаращил синие глаза изумленно, не веря, что граф Ланге решился запачкать руки.

Я беззвучно вопила во сне. Открывая и закрывая рот, как задыхающаяся на песке рыба.

Папа жив. Папа… убил!

На моих глазах… На моих глазах!

— Рана не смертельная, но на острие яд. Любимое оружие великих господ, — пробормотал отец, вытирая окровавленный клинок платком. — У вас есть минут пять, чтобы подумать о своем дурном поведении, молодой человек. Или помолиться Судьбе. Вскоре вы встретитесь со своим папашей.

Отбросив кинжал на поднос, будто по волшебству появившийся перед ним вместе с индусом в белом, отец вернулся в кабинет и уселся за письменный стол. Подтянул к себе стопочку бумаг и с задумчивым «пф-пф-пф» всмотрелся в мелкий шрифт.