Книга Осколки вечности в Академии Судьбы, страница 94 – Елена Княжина

Я слушала ее шепот и ужасалась. Почему, догадываясь о древней тьме, заключенной в камни, индусы продолжали тут работать? Думали, что это просто легенда? Страшилка для наивных учеников?

Но я видела темную дымку, разлегшуюся на плечах брата.

— Разум управляющих Университета из века в век искушали черные идеи, — продолжала вампирша. — И вот уже великие господа начали проводить обезволивающие эксперименты над разумными ламбикурами. Практиковать массовый гипноз, брать кровь у спящих невинных студентов для темных ритуалов… Варить «Зарангху» и прочие запрещенные, мерзкие зелья. Тебе лучше не знать, Вероника, что тут творилось под видом «образования для избранных».

Я бы и рада была не знать… Но догадывалась.

Университет был закрыт для посетителей. Вообще для всех смертных, кого не пригласили. Лишь избранные студенты могли обучаться древним магическим искусствам — таким, как левитация, ментальные чары, гипноз и основы высшего зельеварения.

Каждый, кто слышал шепот темного каменного сердца, испытывал зов сильной капли. Жажду перевернуть мир.

Они мыслили о величии, о бессмертии… Желали стать подобными Дхару. Искушение властью и силой было столь крепким, что ему поддавались даже высшие. Что уж говорить о слабых, рожденных безвольными.

Прежних магов, что управляли Университетом, изгнали после каких-то гадких событий. Я тогда была еще юна и совсем не интересовалась прессой… Лишь из письма матери узнала, что отца выбрали в новые попечители. Целый союз уважаемых горожан с чистейшей репутацией… Аптекарей, магов-юристов, архивариусов, банкиров, законотворцев.

Но отец с товарищами не пресек творившуюся тут грязь, увидел в ней выгоду для себя. Запрещенные эксперименты не прекратились. Даже к успеху привели: я лично видела стаю подчиненных ламбикуров. Слышала гипнотический шепот, что подламывает полукровкам колени. Сердце папы и иных «уважаемых горожан» стало черно, как беззвездная ночь.

Опустошенная и вымотанная, я улеглась на жиденький матрас и сложила руки под головой. Как и с Монис, с братом меня постигла неудача… Их верность избранному «злу» слишком крепка. Кто ж виноват, что я выбрала другое, третье?

Солнце скрылось за морским горизонтом, воздух стал сладким и плотным. Таким, что и вдыхать тяжело. Наши комнатушки погрузились в темень, шарканье стихло… Я почти уснула, и уже сквозь дрему услышала, как несколько человек спускается по лестнице. Четверо! И каждый с объемной ношей.

Мимо моей кельи прошаркал маг в длинном сером халате. От него от единственного пахло не индийскими специями, а лекарственными травами. Мужчина шуршал бумажными пакетами, его помощник катил по неровному полу металлический стол с инструментами для маг-диагностики.

Вскоре стоны из клетки Софи прекратились. Я замерла настороженно, но Эвер успокоила шепотом: дышит. И дышит ровнее, словно ей дали обезболивающее или снотворное.

Сунув кулак между дрожащих зубов, я замерла. Постаралась не издавать звуков. Что-то происходило, что-то менялось. Отпирались клетки, слышались рыки надсмотрщиков, шуршание тканей, звон посуды.

Брата с ними не было, я бы Эмиля и по сопению узнала. А еще он подволакивал ногу и кряхтел.

Кто-то вошел ко мне. Скрипнули прутья корней, жалобно простонала цепь замка… А потом мне в ноги бросили сверток. Тень фамильярно просунулась внутрь, чем-то плеснула на пол, громыхнула медью.