Книга Осколки вечности в Академии Судьбы, страница 71 – Елена Княжина

Постучав по опасным доскам, что могут спросонья набить приличную шишку, Мелисса прошла к круглому окну. Дернула задвижку и заскрипела рамой. Через несколько секунд борьбы комнату наполнили запахи хвои и согретой солнцем листвы: окошко выходило на лесную сторону.

Я осторожно присела на промятую кровать, и пружинки запели под непривычным весом.

Несмотря на утоленный голод, тошнота не покидала. Мечталось скинуть туфли и растянуться на свежей простыне, но я не хотела откладывать важный разговор. О драгоценном наследстве.

— Наше гнездо небольшое, местами пыльное, местами заваленное кучками шерсти, но угол найдется для всех, — тихо рассмеялась Мелисса и поставила на комодик мою коробку. — Тебе помочь разобрать вещи?

— Откройте, — попросила я, кивнув на посылку.

— Мм… Что тут у нас? О, это подборка «Трибьюн» за целый месяц, — покривилась тетя и выложила стопочку на комод. — Уверена, что хочешь это читать? Так, а здесь… Ох…

— Это мама прислала. С письмом. Оно там сбоку вложено, — произнесла шепотом и умолкла.

По напряженному взгляду Мелисса поняла, что я прошу прочитать. Но только не вслух! Тяжело, если вслух. Невыносимо.

— Идиотка, — приговорила сестру тетя, дочитав. Отбросила бумагу на пол и взглянула на содержимое короба по-новому. — Какая же Аврелия идиотка. Для нее так важно было стать лучшей… Эти блестящие кубки, медали, «достижения»… Чистая кровь, идеальный брак… Сестра так и не поняла, что единственная стоящая вещь в ее пустой жизни — ее дети.

— Боюсь, она нами не слишком довольна, — проронила я, отводя глаза. — Элиас пустой, Эмиль слабый и ведомый, а я — вероломная беглянка, предавшая семью.

— И спутавшаяся с грязным клыкастым отродьем, — договорила Мелисса, весьма умело пародируя голосом матушку и чопорно поджимая при этом губы. Я аж содрогнулась.

— И спутавшаяся, — покивала я с горьким вздохом. Так спуталась, что вконец запуталась. — Эти драгоценности… Я не знаю, что с ними делать. Мне столько не нужно.

— Видела бы ты цены на детские вещи, не спешила б с выводами, — хохотнула Мелисса и перетекла в продавленное кресло в углу мансарды.

По обилию золотистой шерсти становилось ясно, что оно когда-то принадлежало декану Осворту. И служило любимой лежанкой для его лунной ипостаси, фанатеющей кроликами.

— Все равно. Половина этого должна принадлежать вам, — выдохнула я и упрямо поджала губы. — Несправедливо, что вы не получили ничего из наследия Честеров! Матушка предпочитает городской дом, изредка бывает в имении Ланге, но родовой замок ей не по нраву. Столько места… А ей не нужно! А вы… тут вот… почти что в хижине в лесу…

— Тут славно, Вероника. И уборки меньше, чем в замке, — поморщилась Мелисса. — Я паршиво владею бытовой магией.

— Я видела, да… Знаю, что паршиво, — покивала в ответ. — Однако вы могли бы продать что-то из украшений и, скажем, залатать крышу. Или построить забор понадежнее. Купить больше земли, развести шурховых кроликов.

— Я не хочу иметь ничего, что связывало бы меня с матерью и родом, — пробормотала она, мрачнея. Красивые черты укрыло тенями прошлого. Болью, обидой. — Я сама строю свою жизнь. У меня есть работа, есть замечательный муж, дочь. Будет внук. Я обожаю наш тихий дом на лесной опушке.

— Это просто капитал…

— Нет, Вероника. Это фамильные реликвии. Мне жаль, что благодаря своей матери я никогда не гордилась тем, что я Честер. Не интересовалась предками, чувствовала себя чужой и бесполезной для рода, — цедила она шепотом, протягивая длинные пальцы в сторону комода. — Но тебе не нужно повторять чей-то путь. Ты можешь гордиться тем, что родилась леди. А я… я к этим вещам не прикоснусь.