Книга Осколки вечности в Академии Судьбы, страница 70 – Елена Княжина

— Ее муж в юности кроликов воровал из деревни, так что не удивлюсь, — с ехидным кряхтением в дверях появился профессор Осворт.

— Хеккара есть не стану: Ава меня не простит, — кузина лукаво закатила глаза. — Они у нее все размножены и строго подсчитаны.

Эвер поставила коробки и тоже присела за стол. Шумная болтовня не стихала, и никого не удивляло присутствие незваных гостей.

Вспоминали, как «молодой кот Макферсон», в ту пору еще только осваивавший способности метамага, поставил на уши всю деревню. Кролики пропадали с завидной регулярностью!

Подозрение пало на самого профессора Осворта, который, к стыду своему, ушастую диетическую живность очень любил… Но, конечно, никогда бы не позволил себе разорять местных фермеров.

— Вервольфы не воруют, — кузина гордо помотала короткими кудряшками. — А вот некоторые хитрые, мохнатые и пятнистые…

— Мяу, — приветственно пробасили за спиной.

Зардевшись, Софи стремительно захлопнула рот. И куском мяса заткнула, чтобы еще чего не сболтнуть.

— Что там делают хитрые и пятнистые, мисс Софи? — протянул Эндрю.

— Опаздывают к завтраку, господин Макферсон, — смущенно пробормотала кузина, краснея под прямым взглядом мужчины. — Мясо остыло.

Не отрывая глаз от молодой супруги, Эндрю Макферсон опустился на свободный стул. Между этими двумя все будто плавилось, даже поостывшее мясо вновь задымило.

Они глядели друг на друга осторожно. Внимательно. Украдкой облизывая взглядами, поглаживая и по «пятнышкам», и «против шерсти». Смущенные от обоюдной жажды, вскипевшей прилюдно и неуместно. Точно не были глубоко беременны и давно женаты.

— Прекращайте свои гляделки, — пробухтел Осворт, подергивая собственную жену за край юбки и выпрашивая беспомощным взором чашечку кофе.

— Когда живешь под одной крышей со всей родней, только и остается, что глядеть, — удрученно ответил Эндрю.

Он закатал рукава белой рубашки до локтей, осмотрелся по сторонам, сощурился на утреннем солнце сытым котярой. И, откинувшись на спинку стула, позволил лучам щекотать крепкую шею и кусочек уха.

А Софи с другого конца стола любовалась своим мужчиной, увлеченно облизывая вилку и отчаянно розовея. Действительно… Что им еще оставалось?

* * *

— Теперь хочешь не хочешь, а ты часть нашего зубастого «сопротивления», — Мелисса сдержанно улыбалась, провожая меня наверх.

Завтрак на крошечной деревенской кухне еще продолжался, но я успела и «капельку» насытить, и сгореть от неловкости в чужом пожаре. Так что подхватила короба и попросила тетю показать мне свободный угол.

Угол нашелся под самой крышей: тесная спаленка соседствовала с купальней. В местной ванной я уже бывала, помнила радость плюхнуться в наполненную чашу. А вот в помещение за узкой дверцей не заглядывала: думала, там хозяйственная подсобка. Но вместо заговоренных метелок и запаса шампуней для шелковистой шерсти в комнатушке стояла кровать.

— Знаю, Вероника, тесно и пыльно. Мне жаль, что я не могу предложить племяннице большего.

— Я приберусь, — пообещала с вымученным энтузиазмом. — И тут очень уютно. А как тихо!

Ни рычащей Монис, ни иного шумного соседства… Можно наконец остаться наедине с мыслями и пикантной памятью.

— Сначала тут был кабинет Ромула, потом мы решили обустроить временную детскую… Но все руки не доходили, — тетя повела плечом и, нагнувшись, нырнула под дощатый свод. Одной из своих острых граней крыша нависала над кроватью. — Не стукнись утром головой. Надо бы проветрить…