Книга Осколки вечности в Академии Судьбы, страница 149 – Елена Княжина

Мелисса безрадостно и неохотно обозвала его «дорогим гостем» и предложила переночевать. Неловкость так и висела наточенным топором, пока они на пороге расшаркивались.

Потом мы быстро заняли и так же быстро освободили купальню. Ванная с крепкой лавандовой пеной требовалась нам обоим… Однако, к сожалению, не только нам.

И вот после всего (и вместо того, чтобы на законных основаниях отдохнуть и отоспаться) Эрик стянул с меня полотенце. Заявил, что ему надо срочно освежить воспоминания, так как запаса хватило ненадолго. И подмял под собой на бесконечное множество минут.

А теперь вдруг на голову пожаловался!

— Я ведь видела, как вы умерли… — рассматривая букетик, прошептала я.

Утро плясало оптимистичными бликами по скошенной крыше, об которую я ночью опять умудрилась стукнуться. Отвыкла в пещере.

— Этот ваш шурхов дар у меня уже в печенках, леди Честер, — промычал Эрик, мученически кривясь.

— Лицо черными венами покрылось, изо рта слюна капала…

— Нет, надо эту пакость из вас как-то искоренить, — проворчал сердито. — Вы не должны были видеть мою смерть.

— Значит, вы все-таки умерли?

Каким-то непостижимым образом мы вновь перешли на «вы». Вероятно, это в представлении Валенвайда означало «начать сначала».

— Будь я мертвым, я бы не смог сделать так, — сообщил он, заныривая под мое одеяло.

— Сначала поговорить! — требовательно прокричала я, уворачиваясь от горячего рта. — Но как это все возможно? Вас ведь отравили темной материей.

— Отравили, — согласился он послушно, выискивая момент для коварного маневра. — Именно темной.

— И она смертельна даже для вампиров…

— Смертельна, — подтвердил он. — Многие вампиры от нее действительно умирали.

— Мучительна, болезненна…

— Очень, — покивал, морща лоб. — Было неприятно.

— И незаметна за невинной кровью?

— Для неопытных — незаметна, — согласился Валенвайд. — Для тех, кто три сотни лет наносил на тело рисунки, приучая свое тело к действию темного яда… Маловероятно ее пропустить.

— Вы знали, что пьете!

— Конечно знал, куколка, — устало выдохнул он и порывисто сорвал с балки лавандовый букетик. Отшвырнул сухоцветы на дощатый пол и рухнул на меня с поцелуем.

* * *

Рассвет превратился в самое настоящее летнее утро. Солнечное, теплое, звенящее кухонной посудой, болтающее о том о сем… Наверное, нам стоило одеться и спуститься к завтраку.

Мысль об этом выходила какой-то нервной. Странно представить, как мы с Валенвайдом чинно сидим в компании декана Осворта, тети Мэл, Софи… И едим друг друга глазами с тем же голодом, какой бывает по утрам у четы Макферсон.

Все-таки в домике действительно слишком людно.

— Вы пахнете лавандовым шампунем для шелковистой шерсти… — проворчал Эрик, покусывая мое ухо.

— Вы тоже.

— Кошмар какой!

— Расскажите мне, как все было, — взмолилась я, заваливая упыря на лопатки и нависая сверху. Главное, опять затылком о балку не удариться.

— Расков… Расков предложил дрянной план, и все согласились, что будет здо рово, если я помру, — коротко объяснил Эрик.

— Какое еще «здо рово»? Это… это совершенно нездоро во!

Я сердито огляделась по сторонам: кого первым убивать за кошмарный план?

— Не до конца умру, куколка. Но так, чтобы Ланге поверил, — прохрипел вампир, изрядно помятый тяжелой ночкой. — Он же провел всех с «Мортией»…