Книга Осколки вечности в Академии Судьбы, страница 112 – Елена Княжина

В конце концов, Фрид опаздывает, Ромул задерживается… А маленькая трепещущая пигалица так давно не была у него в руках.

— У меня добавится поводов шлепать мою забывчивую жену… Бардака поменьше станет… И детям — отличный пример послушания! — перечислял он вкрадчиво, ступая мягко, бесшумно. — А там, глядишь, Анна Николаевна и вспомнит, что снежноягодник используют для изготовления «Мортии».

— Зелье мнимой смерти, — задохнулась она, забыв, что собиралась прятаться.

— Поймал.

Лапы Карпова сомкнулись на узкой талии и придвинули теплое тело максимально близко. Вмяли складочки синего платья в черный пиджак, черную рубашку и черные брюки. Складочки, надо признать, не больно-то сопротивлялись.

— И какие у него свойства, Ани? — продолжал допрос, забираясь пальцами под пуговки на спине.

— Тело парализует… Каждую мышцу, каждый орган… Сердцебиение затихает, не отличить от смерти… — тараторила она с колотящимся сердцем. — Кошмар. Кошмар!

Пигалицу стремительно накрывало осознанием. Наслаждаясь ярким прозрением, осветившим ее гладкое лицо, Карпов одобрительно кивал. Шлепать не будет. Только целовать.

Как все случилось на том балконе?

Наверняка, почуяв, что запахло жареным, Ланге что-нибудь выпил. Судя по списку аптекаря — ценные жидкости полукровок, доведенные до прозрачности слезы и чайного вкуса. Соединенные с «Мортией», они дали необычный эффект «оживления» после мнимой смерти. Которая вполне могла стать реальной, если бы Валенвайд не остановился.

Сегодня Карпов смог объяснить Эрику, почему даже вампир не учуял подвоха. Ланге действительно был как неживой… Самую малость. А потом, шурхи его раздери, воскрес.

— Ланге выпил это добровольно? — опешила Анна.

— Второй вариант, где он умирает по-настоящему, был менее соблазнителен. А на ментальный допрос в магтрибунал он идти не собирался, — Карпов пожал плечами. — Думаю, зелье подействовало за минуту до того, как Эрик обескровил графа полностью. Остались крохи… Тоненькая нить, что связывала Ланге с миром живых… Это очень рискованная игра, пигалица. Граф — опасный игрок, готовый налюбые жертвы.

— Неужели Ланге лично держит девушек в плену? — она помотала головой, отрицая собственную догадку. — Но Вероника…

— Его дочь? Он и сыновей пустит под молот, и жену отправит туда же. Нужно твердо понимать, с кем мы имеем дело, Ани. Это человек без сердца. Он давно отдал свое, взамен получив власть.

Он готов проливать кровь ради власти и успеха. Свою, чужую, первую, ценную, невинную… Графу плевать на побочный ущерб. Ланге опасен и лишен всяких нравственных ориентиров, как и привязанностей.

Выжженная эмоциональная пустыня! Все, что в нем осталось, — холодный расчет, акулья хватка и, может, капелька жажды отмщения.

Хорошо бы, если так.

— Надо заставить Ланге вывести пленниц наружу, — сосредоточенно объяснил Андрей, переходя к самому неприятному. — За пределы Университета.

— По своей воле он этого не сделает. Это же живой щит.

— А если сделает, Ани? — не отрывая цепкого взгляда от жены, он опустил ее в кресло, уселся на край стола и подгреб к себе бутылку. — Если мы заставим его это сделать?

Пигалица недоверчиво пошевелила бровями, с трудом представляя, что может побудить графа хоть на минуту отказаться от своей единственной защиты.