Книга Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда, страница 67 – Ангелина Сантос

— Теперь знаю точное положение, — сказала Несса. — И понимаю, почему огонь уходит в ткани. Штифт разветвился на конце.

— Обсидиан не растёт, — сказал Рейнар.

— Сам по себе нет. На него осаждается серая смесь из вашей крови. Семь лет — достаточно, чтобы образовались два отростка.

— Можно удалить?

— Можно. Но придётся вскрыть канал, убрать центральную часть и вымыть отростки. Если один останется, всё начнётся снова.

— Вероятность?

— При подготовленной операции с хирургом и донорским огнём — шесть из десяти на полное восстановление. Два из десяти на выживание без огня. Два — смерть.

Он воспринял цифры без движения.

— Без операции?

— При умеренном использовании можете прожить годы. Большой огонь или попытка превращения сдвинут штифт. Тогда счёт пойдёт на часы.

— До Конвокации двадцать три дня, — сказал он.

— Я в курсе календаря.

— Нам нужен мой огонь для вылупления.

— Нужен слабый, если каналы выдержат. Не превращение.

— А если нападут?

Несса сложила сетку.

— Тогда выберете между вероятной смертью сейчас и возможной позже. Я не могу сделать этот выбор красивее.

Я помогла Рейнару сесть. Он не попросил, но принял руку.

— Операцию нужно готовить, — сказала я. — Найти хирурга и донора, даже если не решимся до Конвокации.

— Храмовые хирурги сообщат Северину.

— Значит, независимого.

— В Марке таких нет, — сказала Несса. — Был один шахтный хирург в Пепельной. После закрытия работает неизвестно где.

— Имя?

— Эрик Саар.

Томас, стоявший у двери, покачал головой.

— Саар пропал два года назад. Последний адрес — посёлок при шахте.

Маршрут семь снова появился в разговоре.

— Проверим, — сказала я.

Рейнар застегнул рубашку.

— Нет. Сначала кладка.

— Подготовка не обязывает вас лечь под нож. Но даёт выбор, если штифт сдвинется.

Он посмотрел на чёрный отпечаток состава за стеклом.

— Выбор, — повторил он. — Теперь вы раздаёте его всем.

— Дорогое занятие.

— Я заплачу по расписке.

Я улыбнулась прежде, чем успела решить, уместно ли.

У двери он наклонился и коротко поцеловал меня. Без контура, без огня, без свидетелей. Потом ушёл отдыхать, как велела Несса.

На столе оставалась карта обсидиана. Два чёрных отростка почти касались сердца.

Теперь мы знали, как устроены чернила связи и наказание Рейнара.

Знание не исцеляло.

Только не позволяло назвать боль естественной.

Пятое яйцо перестало отвечать в семь утра.

В шесть удар пришёл через пятьдесят одну секунду. Через десять минут — через пятьдесят восемь. В половине седьмого я ждала полторы минуты. В семь не услышала ничего.

Температура не изменилась. Главный канал держал давление. Четвёртое и шестое яйца сохраняли ритм.

— Подавляющий импульс? — спросила Несса.

— Сильнее вчерашнего. Он мог погасить основной ответ.

— Или эмбрион погиб.

— Мог.

Произнести это было необходимо. Иначе решение о вмешательстве принимала бы надежда.

Я подготовила глубокую проверку одного яйца. Не всей кладки: общий контур мог отнять у четвёртого и шестого слишком много тепла. Серебряную нить проложили вокруг пятого ложа, оставив зазор. Рейнару отвели место у стойки. Он выглядел лучше, чем после колокола, но чёрные отростки в груди никуда не исчезли.

— Один импульс до трёх секунд, — сказала Несса. — Если ответа нет, второго сегодня не будет.