Книга Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда, страница 33 – Ангелина Сантос

Рейнар держал щит один. Мокрая рубашка прилипла к спине, по шее выступили тёмные чешуйки — не полное превращение, а непроизвольная защита кожи. Обсидиан под левой ключицей проступал чёрной веткой.

— Скобу, — сказал он.

Я вставила железный штырь в проушину. Ив затянул гайку. Поток ослаб, но не остановился.

— Верхний клапан всё ещё открыт, — сказал Ив.

— Кто может добраться до него?

— По восточной лестнице. Если её не размыло.

Снаружи послышался голос Томаса. Он спускался с тремя пограничниками.

— Я видел пар от развилки и вернулся, — объяснил он. — Что закрывать?

Ив показал на схеме. Томас отправил двоих к верхнему клапану, третьему велел проверить склон на следы.

— Ищите всадника в сером плаще, — сказала я. — Он следовал за нами от города.

— Следы после воды могут исчезнуть.

— Тогда ищите то, что не унесло.

Томас кивнул и ушёл.

В четвёртом ложе вода опустилась, но камень остыл. Я приложила слуховую трубку. Удара не было.

Поменяла точку.

Ничего.

— Огонь, — сказал Рейнар.

— Один слабый импульс. Над скорлупой.

— Этого мало.

— После первого проверю.

Он встал у яйца. Я натянула сухую серебряную нить между двумя стойками, не замыкая полный контур. Глубокое слушание после недавней процедуры было опасно, но простой прогрев вслепую — ещё опаснее. Мне нужен был только поверхностный ответ.

— Разрешаете один импульс? — спросила я.

— Разрешаю.

— Разрешаю поднести ладонь. Начинайте.

Красный свет возник сразу. Сильнее, чем в прошлый раз.

— Слабее.

— Не отвечает.

— Слабее, Рейнар.

Он уменьшил огонь. Серебряная нить задрожала. Я ударила нижний камертон.

В правом ухе возник болезненный треск. Холодная вода меняла проводимость камня, возвращая тон рваными отражениями. Я держала инструмент, пока из яйца не пришёл один глухой удар.

— Есть ответ. Стоп.

Рейнар не остановился.

— Ещё пять секунд.

— Стоп огонь.

Свечение погасло.

Он отступил. На груди под мокрой тканью появилась тёмная полоса, идущая от сердца к левому плечу.

— Вы опоздали на две секунды, — сказала я.

— Оно опаздывало дольше.

— Если не выполняете команду, я прекращаю процедуру.

— Если прекратите сейчас, оно умрёт.

— Если будете решать вместо меня, я не смогу рассчитать тепло.

Наши голоса перекрывали шум воды. Работники продолжали передавать вёдра, но все слышали спор.

Рейнар выдохнул через нос.

— Принято. Две секунды были лишними.

— Следующий импульс через минуту. Такой же силы, десять секунд.

Я проверила пятое яйцо. Ритм сохранялся, слабый и частый. У шестого ударов не услышала. Пришлось выбирать.

Четвёртое уже ответило. Оно имело лучший шанс пережить ночь. Но шестое могло замолчать именно сейчас.

— Сначала шестое, — решила я.

Рейнар подошёл без спора.

— Один импульс. Восемь секунд.

Огонь лёг на скорлупу тонким красным слоем. На седьмой секунде изнутри донёсся скрежет. Потом один резкий удар.

Кель, спустившийся с пустыми вёдрами, замер у входа.

— Оно живое.

На этот раз я могла сказать больше.

— Да. Шестое живое.

Слово прошло по цепочке. Кто-то повторил его в коридоре, потом наверху. Люди задвигались быстрее.

Рейнар дал третий импульс пятому яйцу. После него пошатнулся. Ив подхватил его за плечо.

— Не трогай, — резко сказал Рейнар.

Ив отпустил.

Я подошла.

— Боль за грудиной?

— Терпимо.

— Отдаёт куда?

— В спину.