Книга Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда, страница 25 – Ангелина Сантос

Я села. Несса проверила уши маленьким зеркалом, ударила три камертона за моей спиной и попросила поднять руку, когда перестану слышать звук. Потом заставила пройти по прямой с закрытыми глазами.

— Правое ухо лучше на две секунды, — заключила она. — Равновесие сохранно. Когда в последний раз проводили глубокое слушание?

— Семь лет назад.

— Почему перестали?

— Долго рассказывать.

— Мне ехать два часа. Время есть.

— Сначала разрешение.

Арлен Вес получил мою курьерскую копию, но утром уехал разбирать спор о границе пастбищ. Его секретарь выдал мне подписанное накануне временное предписание: одна диагностическая процедура на одном яйце, при лицензированном медицинском свидетеле, с регистрацией каждого инструмента и без права изымать материал из скорлупы.

— Удобно, — сказала Несса, прочитав бумагу. — Он заранее предположил, что вы придёте ко мне.

— В городе есть другой лицензированный химик?

— Есть храмовый.

— Тогда предположение было несложным.

Она запросила шесть крон за день, две за поверку и ещё две за срочность. Я заплатила восемь и предложила за срочность бесплатное купание после открытия гостиницы.

— Если вода чистая, — уточнила Несса.

— Вы сами проверите.

— Умно. Не люблю умных должников.

— Я ещё не должник.

— Через два часа станете. У вас лицо человека, который нашёл живое яйцо в разорённом поместье.

Мы выехали из Белого Брода в полдень. Несса управляла своей двуколкой, не доверив мне ни вожжи, ни ящик с реактивами. По дороге я рассказала о физическом ритме, серой пробке и трёх возможных эмбрионах. О суде Кассен она знала из газет.

— Вы та самая Лиора Вайрен? — спросила она.

— Больше нет.

— Я о заключении.

— Та самая.

— И Рейнар Кассен находится в Роэне.

— Да.

— Прекрасно. Ненавижу скучные вызовы.

У ворот нас встретил Кель. Канал держал давление, температура четвёртого яйца не опускалась ниже отметки. Рейнар дважды проверял её вместе с Марой, огонь не использовал.

Несса осмотрела его ладони раньше кладки.

— Снимите повязки.

— Не нужно.

— Тогда я не допущу вас к процедуре как источник огня.

Он снял.

На правой ладони волдыри подсохли, но красная полоса дошла до середины предплечья. Слева чёрный след обсидиана стал заметнее.

Несса провела над кожей серебряным щупом. Кончик покрылся инеем.

— Штифт вытягивает тепло в окружающие ткани. Кто его ставил?

— Храмовый хирург.

— Имя?

— В приговоре нет.

— Значит, придётся искать по рубцу. Сегодня дадите не больше трёх слабых импульсов. При боли за грудиной прекращаете сразу.

— У меня там всегда болит.

— Тогда сообщите, когда станет сильнее.

Рейнар посмотрел на меня.

— Вы специально нашли женщину, которая разговаривает приказами?

— Она нашла меня сама, — ответила Несса.

В гнездо спустились вчетвером: я, Несса, Рейнар и Мара как хозяйственный свидетель. Ив остался у двери. На столе я разложила два отцовских камертона, храмовый инструмент Северина, серебряную нить, часы, термометры и чистую свидетельную пластину.

Начала с поверки.

Несса закрепила эталонную пластинку на деревянной раме. Я ударила первый камертон, дождалась устойчивого тона и подвела зубцы к отметке. Песок на пластинке собрался в ровный овал.

Второй дал узор с небольшим смещением вправо. Допустимо после долгого хранения, но я записала поправку.