Книга Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда, страница 19 – Ангелина Сантос

Ничего из этого не меняло мою подпись.

— Сейчас я отвечаю за яйца, — сказала я. — О суде поговорим не этой ночью.

— Я о нём говорить не собирался.

— Хорошо. Тогда держите ладонь над скорлупой. Не касайтесь, пока я не разрешу.

Он подчинился.

Я разложила термометры в четырёх точках ложа, поднесла к четвёртому яйцу отцовский камертон, но не ударила. Инструмент служил только меткой расстояния. Полный резонанс без поверки и свидетеля был бы безответственным. Сейчас требовалось сохранить температуру, не будить кладку.

— Начинайте. Слабее, чем раньше.

Между ладонью Рейнара и скорлупой появилось красное свечение. Оно не вспыхнуло, а собралось тонким слоем, похожим на свет от закрытой жаровни.

— Держите.

Температура росла медленно. На восьмой секунде его дыхание изменилось. На двенадцатой возле виска выступил пот.

— Стоп.

Огонь исчез.

Я приложила слуховую трубку. Удар пришёл через сорок семь секунд. Следующий — через сорок пять.

— Стало лучше? — спросил он.

— Интервал сократился на восемь секунд. Это временно.

— Но стало.

— Да.

Мы повторили процедуру у пятого яйца. Там понадобилось две подачи. После второй Рейнар сжал челюсть так сильно, что на скулах выступили желваки.

— Сядьте.

— Шестое.

— Через двадцать минут.

— Оно холоднее.

— Именно поэтому сначала согреем ложе водой.

Я наполнила медный сосуд из верхней трубы и обернула его двумя слоями ткани. Рейнар без разрешения не вмешивался. Он сел на каменную скамью, вытянув руки ладонями вверх.

На внутренней стороне его левого запястья я заметила чёрную линию. Она уходила под рукав в сторону локтя. Обсидиан не просто блокировал превращение. Он медленно врастал в огненные пути.

— У вас есть лекарь? — спросила я.

— Нет.

— Где вы живёте?

— В охотничьем домике у Серого перевала.

— Один?

— Обычно.

— Кто ещё знает, что вы в Роэне?

— Капитан Брелл.

— Томас Брелл?

— Он командует заставой в Белом Броде. Раньше служил у меня.

Имя встречалось в дорожных ведомостях. Томас дважды поставлял Роэну уголь в долг, а потом перестал — вероятно, когда сумма стала слишком большой.

— Вы следили за храмовыми перевозками три недели. Почему вошли только сегодня?

— Ждал владельца.

— Чтобы попросить разрешение?

— Чтобы понять, станет ли новый владелец спасать кладку или продаст её.

— А если бы я продала?

— Я забрал бы одно яйцо.

Он сказал это без вызова.

— Какое?

— Четвёртое.

— Почему?

— На скорлупе след дома Кассен.

Я поднялась и осмотрела яйцо при ярком свете. Серые пятна складывались в неровные полосы. Герба, метки или клейма не было.

— Я не вижу следа.

— Потому что он внутри.

— Вы уже проверяли резонансом?

— Нет. Почувствовал ответ на огонь.

— Природный отклик не подтверждает родство.

— У нашего дома огонь шёл с двойным спадом. Я почувствовал его.

— В состоянии замедления любой спад может казаться двойным. Пока не будет свидетельного протокола, это просто ваша гипотеза.

— Ваша привычка требовать доказательства появилась на семь лет позже, чем следовало.

Я поставила сосуд на камень чуть сильнее, чем нужно. Вода плеснула на ткань.

— Да.

Он ожидал возражения. Я увидела это по короткому движению бровей.

— Я ошиблась не в том, что услышала, — продолжила я. — Я ошиблась, когда не записала всё. Если вы хотите получить яйцо, вам придётся принять полный протокол. Даже если результат окажется не тем, которого вы ждёте.