Книга Попаданка, принц и прочие призраки, страница 29 – Айрин Валери

Вообще не смотря на болезненный вид, кронпринц был очарователен. Он был не такой дерзкий как сам Уильям, мягче и галантнее. В нем самом была какая-то загадка. И я уверенна, что именно она сводила с ума девушек при дворе.

— Ваше высочество, — обратился Эрик и присел рядом, не соблюдая никакие приличия. Мне стало слегка неловко. Резкий контраст моего поведения на балу и сейчас бросался в глаза.

Но кронпринц был очень плох. Ещё хуже, чем на балу и в замке. Бледный, почти прозрачный, с тёмными кругами под глазами и впалыми щеками. Каждый вздох давался ему с трудом, и он то и дело прикладывал к губам платок. Ему было не до приличий.

— Вы неважно выглядите, — сказал Эрик, так же игнорируя приличия.

— Эрик! — крикнула я, и меня он тоже решил игнорировать.

Однако кронпринц усмехнулся — горько, без злости.

— Я выгляжу так, как и должен выглядеть… — Он не договорил, закашлялся, но я поняла. И как оказалось Эрик тоже.

— Собрались умереть, — сказал парень, он хлопнул кронпринца по спине и отвернулся в сторону. Затем добавил, — как-то рано вы решили сдаться.

«Испанский стыд», именно, это я испытала в тот момент.

Генрих посмотрел на моё тело — долгим, изучающим взглядом. Затем усмехнулся.

— Вы удивительная девушка Марисобель. На балу вы были совсем другая.

И тут до Эрика, вероятно, что-то дошло. Я это поняла по тому, как он неловко убрал руку от кронпринца.

— Вы очень похожи на неё, — сказал вдруг Генрих. — Я помню, сестру Анриетты, Мариэль. Те же глаза, те же волосы... — Он закашлялся, прижал платок к губам

— И что вы думаете? — просто спросил Эрик.

Я не выдержала и отвернулась, кусая губы: «Лучше бы, это была Лиззи!» — шипела я как змея сквозь зубы.

Генрих помолчал, потом улыбнулся — слабо, но искренне.

— Думаю, что барон прав. Вы — та, кого он искал все эти годы.

У меня перехватило дыхание. Я не ожидала такого ответа. Мне и самой очень хотелось, чтобы родство Марисобель принадлежало этой семье, а не сумасшедшей семейки Вильямс.

— Отец немного задерживается, — к нам подбежала невеста кронпринца, голос ее был добрый и приятный.

Анриетта подошла к кронпринцу. Я видела, как она склонилась над ним, поправляя плед, как заботливо касалась его лба.

— Вы так близки, — невольно вырвалось у меня шёпотом. — Это было заметно ещё на балу, — но моих слов никто не слышал.

— Что за хворь вас мучает? — спросил Эрик.

Анриетта метнула в него настороженный взгляд, но Генрих ответил спокойно:

— Никто не знает. Все лекари разводят руками. Говорят, я здоров. Но изнутри... — он положил руку на грудь, — изнутри я гнию. Медленно, но верно.

Я смотрела на него и чувствовала, как сердце сжимается от боли. Такой молодой, такой красивый, он должен жить.

И тут я увидела.

Анриетта достала из складок платья бутыль. Тёмное стекло, мутная жидкость внутри. Точь-в-точь такая же как та, что стояла на полке в моей спальне.

Доктора Винера быстро вывели на чистую воду. Под напором улик и свидетельских показаний он сломался и признался во всём. Да, семейство Вильямсов — та самая старуха и её присные — действительно подговорили его травить кронпринца.

И этого признания хватило.

В архивах старой графини нашлись записи — свидетельства о краже ребёнка, подкупленные слуги, ночные перевозки. Всё встало на свои места. Десять лет назад маленькую Мариэллу — тогда ещё дочь барона — выкрали из родового поместья и передали в семью графа. А те воспитали из неё оружие, чтобы в нужный момент направить против ненавистных врагов.