Книга Обуздать любовь, страница 30 – Ольга Персиянова

К моему великому облегчению он оказался свободен, хотя такое бывало крайне редко, и обещал наведаться к коню в течение нескольких часов. Я обязана увидеть Страдивари как можно скорее. Несмотря на то, что навыков, необходимых для оказания помощи у меня не было, я верила, что коню станет легче, если я буду рядом.

Убрав телефон в карман куртки, я принялась искать глазами Сашу и Свету. Из школы высыпали ученики и группками разбредались в разные стороны. Но ни шапки Светы с огромным помпоном, ни светлой макушки Саши нигде не было видно. Неужели ушли без меня? Сейчас мне, как никогда, была нужна их поддержка.

Ещё несколько минут я надеялась найти их, но потом побежала домой. На ходу позвонила обоим. Телефон Саши был недоступен, а Света не взяла трубку. Едкое чувство обиды смешалось со страхом и неврозом. Как они могли оставить меня одну? Но на рассуждения не было времени. Приходилось думать, куда ставить ногу, чтобы не упасть на скользкой дороге.

Дома я обо всём рассказала маме, выпросила денег на доктора и тут же отправилась к Страдивари, жалея, что не могу подогнать рейсовый автобус, который ехал слишком медленно и слишком долго стоял на остановках. Доктор оказался на конюшне раньше меня и вместе Марией Ивановной ждал у денника.

При взгляде на суровое выражение лица ветеринара меня пробил озноб, но я запретила себе впадать в панику раньше времени.

Первым делом я зашла к Страдивари, протянула ему яблоко, что успела схватить со стола дома, и обняла его крепко-крепко, прижавшись щекой к тёплому телу. В нос тут же ударил резкий запах спирта и каких-то медикаментов. Я закрыла глаза и про себя, словно мантру, повторяла: «Всё будет хорошо. Это пройдёт. Он поправится». Но что будет на самом деле я не знала, зато уже знал доктор.

— Софья, – серьёзным тоном начал он, и я отстранилась от коня, всё ещё надеясь на лучшее. – Повреждения у вашего мерина^[32] сильные. Пострадали не только мягкие ткани, но и сухожилие, и сустав. Я не могу дать гарантий, что они восстановятся. Даже при тщательном лечении.

Я не знала, что ответить. Сердце упало куда-то в желудок, а по щекам побежали обжигающие солёные слёзы. В горле встал ком, и теперь я уже не смогла ничего сказать, даже если бы захотела. Кивнув, я попыталась вытереть глаза тыльной стороной ладони, но сделала только хуже, размазав по щекам ещё и яблочный сок, что оставил на ладони Страдивари. Чтобы хоть как-то отвлечься, я прокашлялась и надломленным голосом спросила:

— Как так получилось?

Мария Ивановна подошла поближе и мягко, по-матерински заботливо сказала:

— Помнишь, мы решили его поберечь? Не выводить на лёд, шагать по проходу? И всё было хорошо, но движения ему, видимо, не хватало. Он стал веселиться: то подпрыгнет, когда я его вожу, то передней ногой топнет, – она порылась в карманах широченной куртки и достала влажные салфетки, протянув мне одну.

Я бездумно взяла её и застыла, желая услышать продолжение. Мария Ивановна зашла в денник и погладила Страдивари по морде.

— Вдруг с крыши поехал снег, и коня это позабавило: он стал козлить, бить задними ногами по стенам, а потом махнул так высоко, что попал копытом между решётками и застрял.

Я наконец принялась вытирать щёки, а потом и руки. В голове было пусто. Мария Ивановна закончила виноватым тоном: