Книга Ничего мне не обещай, страница 91 – Меган Брэнди

Я не знаю, что правильно, а что неправильно, и в последнее время я сомневаюсь, что мне вообще есть до этого дело.

Я должна беспокоиться об этом, но так ли это на самом деле? Или мне так плохо из-за того, что я нарушаю всем известное правило приличного общества, которое запрещает влюбляться в кого-то нового так скоро после потери человека, которому ты обещала себя?

Правда в том, что все это не имеет значения, потому что все уже случилось. Невозможно остановить, невозможно повернуть вспять или изменить то, что я чувствую к мужчине, стоящему передо мной. Это означает, что если и он разобьет меня, это будет совершенно новая доза душевной боли.

Я бы этого не пережила. Я с трудом могу справиться с потерей Дитона, поэтому я даже представить себе не могу, что бы со мной случилось, если бы я позволила себе чувства к Мейсону и потеряла бы и его тоже.

Мой взгляд скользит по лицу Мейсона, и я протягиваю руку, проводя дрожащим большим пальцем по морщинкам между его темными бровями.

Их там быть не должно.

Мейсон, как никто другой, склонен к беспокойству и стрессу. Почти всегда его мысли заняты кем-то другим, и я уверена, что после несчастного случая с Ари ситуация только ухудшилась. Он старался все контролировать и убивал себя беспокойством, если вдруг что-то шло не по плану или он не мог кому-то помочь.

Но эти морщины, которые теперь почти отпечатались на его красивом лице, раньше не вторгались в его сон.

И все же он здесь, без сознания, на чужой кровати, в городе, в котором мы не живем. Я не могу притворяться, что я в том числе не являюсь причиной беспокойства, которое он испытывает. Я причиняю ему боль, и от этого у меня сводит живот.

Что еще хуже, Мейсон выглядит похудевшим, его волосы в беспорядке, а на обычно гладком лице заметна щетина. Я бросаю взгляд на его руку, пакет со льдом, который я принесла, все больше соскальзывает с его пальцев при каждом беспокойном подергивании. У него слегка заметны темные круги под глазами, что говорит о том, что он мало спит.

Я осторожно раскрываю ладонь и прижимаюсь к его теплой щеке. Мейсон мгновенно откликается на мое прикосновение, и у меня мурашки бегут по коже, когда на его лице появляется тень улыбки.

— Моя Прелесть, – невнятно произносит он, его ресницы трепещут, но он не может поднять взгляда. – Почему она так со мной поступает?

Я зажимаю рот рукой, чтобы сдержать всхипы от слез, которые грозятся прорваться наружу, и осторожно поднимаюсь на ноги. Мой взгляд скользит по его бледному лицу, когда я делаю несколько шагов назад к двери. Я открываю ее медленно, как улитка, выхожу наружу, прежде чем в последний раз заглянуть внутрь, а когда закрываю, то на мгновение прислоняюсь головой к дереву.

Как будто к моей шее привязан якорь, который с каждой секундой тянет меня все глубже. Мои эмоции борются за господство: вина и грусть, замешательство и сожаление. Но сильнее всего всепоглощающее чувство тоски. Какое я имею право скучать по кому-то новому, когда я должна скучать по другому?

Я хочу отмотать время назад и ускорить его одновременно.

Я хочу вернуться и защитить Дитона, прыгнуть вперед и уйти.

Более того, я хочу прямо противоположного.

Я ненавижу то, что жизнь сделала со мной, но еще больше я ненавижу себя за то, что я сделала.