Книга Ничего мне не обещай, страница 140 – Меган Брэнди

Мы подходим к воротам за две минуты до отправления, и только тогда я узнаю, что на молниеносные пропуска предоставляется отсрочка на случай, если мы всё же опоздаем. Что ж, я не собирался рисковать.

Мы почти в самом начале очереди и заходим в большое сооружение, напоминающее ведро, быстрее, чем я ожидал.

Мейсон внезапно тихо и непринуждённо хихикает, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть, что он пристально смотрит на меня.

— Что?

Его губы изгибаются в усмешке, и он качает головой.

— Мне нравится, с каким нетерпением ты ждешь этой поездки, как будто в Оушенсайде нет колеса обозрения, на котором ты можешь прокатиться в любое время, когда захочешь.

— О, Суперзвезда, ты ещё не понял? – ухмыляюсь я, расстегивая свой дорожный чемоданчик и доставая фотоаппарат. Я указываю пальцем на небо над нами.

Мейсон медленно растягивает губы в улыбке.

— Что ж, черт возьми.

Я киваю.

— У нас будет лучший вид на закат, и если я вчера правильно рассчитала время, то во время нашего второго круга мы окажемся на самой лучшей точке обзора. Но дело не только в этом. – Я поворачиваюсь и наклоняю голову через плечо. – Смотри.

— Вау, – он кивает, обводя взглядом все, что находится в поле нашего зрения. Огни аттракционов начинают светиться ярче с заходом солнца. – У тебя действительно глаз художника.

Я улыбаюсь, снимая несколько фотографий парка с высоты, поглядывая на небо каждые несколько мгновений, на всякий случай. Как и предполагалось, солнце скрылось почти наполовину, когда мы достигли самой вершины, и колесо остановилось, чтобы сменить пассажиров внизу.

Я щелкаю, щелкаю и щелкаю, улыбаясь этому зрелищу. Как только я опускаю камеру на колени, я слышу, как Мейсон вздыхает. Это долгий нежный звук, и когда я оборачиваюсь, я чувствую бабочек в животе и сладкую негу в мышцах.

Мой сын мирно спит, все еще убаюкиваемый в переноске, которая надежно закреплена ремнями на груди Мейсона. Губы Мейсона нежно прижаты к линии волос ребенка, и он с обожанием смотрит вдаль, на розовые и голубые пейзажи, не произнося ни слова.

Это великолепное зрелище, в тысячу раз прекраснее, чем закат, который я так стремилась увидеть. Я осознаю, что хочу сохранить момент в памяти, и поворачиваю камеру, чтобы запечатлеть этот жест привязанности. В тот момент, когда объектив делает снимок, у меня внутри разливается тепло, тихая, едва уловимая дрожь, которую я не могу точно описать. Я улыбаюсь этой трогательной сцене, крепко сжимая камеру в руках.

Я буду хранить этот момент в своих самых теплых воспоминаниях.

Мужчина и маленький мальчик.

Любая мать мечтает запечатлеть мгновение общения отца и сына. Я так счастлива, что в моей жизни есть человек, который заботится о моем сыне так же, как и я.

И Мейсон тоже.

Он обнимает его так, словно не хочет отпускать.

Он обнимает его с такой нежностью, как будто действительно любит, и это так.

— Спасибо, – шепчу я.

Мейсон резко поворачивает голову в мою сторону, словно на мгновение забыл, где мы находимся и что я вообще здесь. Когда он смотрит на меня, замешательство на его лице сменяется чем-то большим.

— За что? – тихо спрашивает он.

Это справедливый вопрос. Мы оба знаем, что есть миллион вещей, за которые я могла бы его поблагодарить. Например, за невероятный подарок – место захоронения Дитона, и за тот самый первый день, когда я приехала в Оушенсайд. За этот самый момент.