Книга Ничего мне не обещай, страница 104 – Меган Брэнди

Что это значит для тебя?

— Я собираюсь принять душ, Прелесть, предупреждаю на всякий случай, если ты захочешь закрыть глаза.

Я сглатываю, но мои глаза открываются сами собой, и я смотрю на него.

Не могу не заметить, как его зрачки расширяются, а золотисто-карие глаза словно окутывает тьма.

Мейсон отступает на шаг, смотрит прямо на меня и одной рукой опускает свои спортивные штаны на пол.

Они собираются у него на лодыжках, а пальцы ног погружаются в пушистый коврик под ногами.

Мои щеки горят, я не отрываю взгляда от его отражения в зеркале и слежу за ним, пока он не отворачивается, не заходит в душ и не закрывает за собой дверь.

Как только он исчезает из виду, чары рассеиваются, и я бегу обратно в комнату, останавливаюсь и прижимаюсь спиной к стене.

Я пытаюсь успокоиться, используя дыхательные техники йоги: делаю длинные, глубокие вдохи и медленно выдыхаю. Но это не помогает.

Я поднимаю трясущиеся руки и смотрю на них в шоке и замешательстве. Затем прижимаю их к своей разгоряченной коже, осознавая, что не только лицо охвачено огнем. Внутри меня есть часть, которая уже некоторое время дремлет, и я боюсь, что она когда-нибудь проснется. Часть меня, которую я отчасти боюсь признать, но не могу игнорировать.

Между ног разливается жар, а кожа пылает. Мои глаза широко распахиваются.

— Боже мой, – выдыхаю я, мягко ударяясь головой о стену. – Этого не может быть, – бормочу я, закрывая глаза. – Я не влюбляюсь в Мейсона. – Я сглатываю, делаю несколько глубоких вдохов. – Я не могу.

— Что не можешь? – раздается голос, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть Мейсона, стоящего в дверях в одном полотенце, с которого стекает вода.

— Что? – кажется, произношу я.

Мейсон приближается ко мне, и вода стекает по его лицу, делая волосы почти черными от влаги.

— Ты сказала, что не можешь. Не можешь… что?

— Я… э-э…

Его взгляд блуждает по моему лицу, и я чувствую, как краснею.

Видит ли он это?

Понимает ли он, как мое тело реагирует на его присутствие?

Что я словно хочу узнать, каково это – быть ближе, хотя бы из любопытства?

Или, возможно, это подсознательная потребность в человеческом контакте или комфорте?

Или что-то совсем другое…

Дерьмо.

Мейсон делает еще один шаг, и я замечаю, как свежие капли от самого быстрого душа, известного человечеству, стекают с его острой, слегка покрытой щетиной челюсти на грудные мышцы. Они впечатляют, идеально очерченные и блестящие.

У меня перехватывает дыхание, и когда он кивает головой в сторону ванной, заходя внутрь, я добровольно следую за ним. Мы не останавливаемся, пока не оказываемся в комнате с другой стороны.

Мой взгляд скользит по плюшевым одеялам на кровати: одно стеганое одеяло поверх другого, как бы уютный кокон. В этот момент Мейсон обходит меня, и его баскетбольные шорты сползают с бедер, открывая взгляду темные волоски, едва заметные на его пупке. А эти тазовые кости, которые кажутся острыми, как у скульптуры…

О, каким великолепным объектом для моей камеры он мог бы стать! Я могла бы получать награды за его безупречную красоту.

Мейсон Джонсон – настоящий мужчина, сильный и утонченный. Он стоит без рубашки, глядя на меня. Я опускаю голову, почти касаясь подбородком груди.

— Ну же, давай, – говорит он с лёгкой иронией в голосе.

— Кровать Ари не может быть менее удобной, чем эта, – добавляю я, пытаясь сохранить невозмутимость.