Книга Сто ярдов между нами, страница 47 – Джени Рин

«Пожалуйста, пусть с ним все будет хорошо».

Я не знала, кому адресовала молитву. Но мне искренне этого хотелось.

К концу последней четверти команда противников смогла взять себя в руки. Ребята не уступали нашим парням и с яростью пытались вырвать победу.

В какой-то момент я заметила, что к Дэмиану со спины приближается высокий парень. Внутри все похолодело. Мне захотелось закричать, но было поздно.

Всего секунда, крохотное мгновение, и плотный воздух разрезал крик. Это были не возгласы болельщиков, не клич группы поддержки. Это был крик Дэмиана. Он лежал на газоне, схватившись обеими руками за колено. Его лицо исказилось от боли, и к моим глазам подступили слезы.

— Дэм! – закричала Сидни и рванула на поле, не обращая внимания на остальных игроков.

Я хотела последовать за ней, но Грейс остановила меня, схватив за локоть.

— Не надо, Эми.

Я оцепенела. Все, что я могла в тот момент сделать, – это наблюдать, как Дэмиана поднимают с газона и уводят с поля. Звуки стадиона будто поставили на минимум. Желание броситься к нему, убедиться, что с ним все в порядке, разрывало меня изнутри, но слова Грейс эхом отдавались в голове.

Мне нельзя приближаться к нему.

Но почему? Почему я должна была стоять здесь, беспомощно наблюдая за его мучениями, в то время как Сидни даже не подозревала о том, через что он проходил? Ревность, обида, страх – все смешалось в один ком. Горло сдавила тревога.

Грейс крепче сжала мой локоть, словно боясь, что я сорвусь с места и побегу вслед за Сидни.

Игра потеряла всякий смысл. Поддержка, кричалки, улыбки – все казалось фальшивым и неуместным. «Риверсайд Чарджерс», наверное, выиграли. В тот момент мне было все равно. Мое внимание было приковано к двери медицинского пункта, куда увели Дэмиана. Каждая минута тянулась словно вечность, а гул вокруг только усиливал тревогу.

Наконец из невзрачного строения вылетела Сидни. Вся красная, опухшая, с черными дорожками туши, размазанными по щекам. Она пронеслась мимо, задев меня плечом, но даже не обернулась.

Паника взметнулась откуда-то из живота и сжала горло ледяной рукой.

Если с Дэмианом что-то серьезное… если он…

Тряхнув головой, отгоняя мрачные картины, услужливо подкинутые воображением, я резко высвободилась из хватки Грейс и бросилась к двери.

— Боже, Эми… – донеслось вслед, но голос подруги утонул в шуме крови, что оглушительным прибоем била в уши.

Дверь медицинского пункта захлопнулась за спиной, отсекая крики стадиона. Воздух внутри был пропитан медикаментами. Резкий запах спирта и хлорки въедался в ноздри, оседал на языке горькой, металлической пленкой. Где-то монотонно пищал аппарат, и каждый сигнал отдавался пульсирующей болью в висках.

А потом я увидела его.

Дэмиан сидел на краю смотровой кушетки, ссутулившись так, будто хотел стать невидимым. Голова опущена, плечи поникли. Рядом суетился врач, он что-то быстро говорил, но Дэмиан его не слушал. Он был далеко от нас. В той черной, звенящей пустоте, куда уходят, когда внутри все ломается. Когда боль становится настолько невыносимой, что проще отключиться, перестать чувствовать.

Я знала, каково это. До тошноты, до ломоты в костях знала.

В горле пересохло так, что стало больно сглатывать. Ноги не слушались, словно превратившись в вату. Колени дрожали. В носу щипало от предательской влаги.