Книга Разбитые клятвы, страница 109 – Шейн Роуз

— Милая, я могу научить тебя.

Она оживилась.

— Правда?

— Конечно. – Потом я указал на нее вилкой. – А ты научишь меня делать смузи, идет?

Озарившая ее лицо улыбка была для меня сродни удару в сердце. Мне не нравилось, что я начал переживать за Морину, и что она улыбалась мне так, словно я не был способен причинить ей боль.

Мы жили в абсолютно разных мирах. Она была живущей у воды русалкой, а я рожденным в грязи города мужчиной.

Морина

За едой Бастиан рассказывал мне о праздничном вечере. До него оставалось три дня. Снова фальшь и игра. Ему легко удавалось играть свою роль, а вот у меня с этим были проблемы.

И мне никак не удавалось сосредоточиться на его словах. Мужчина приготовил для меня пасту.

Своими большими руками. Когда я сказала, что хочу научиться готовить, он улыбнулся и попросил дать ему рецепты моих смузи.

Потом зазвонил его телефон, но он не ответил. Вместо этого выключил звук, словно я была для него важнее бизнеса.

Я встала, намереваясь убрать посуду в посудомоечную машину, но он последовал за мной и помог ополоснуть ее, а только потом засунуть в машину. Стоя крайне близко ко мне, он поинтересовался, не хочу ли я посмотреть фильм.

Я включила машину, а когда повернулась, увидела полный страсти взгляд и губы, которые умоляли коснуться их.

Да, я могла перечислить массу причин, почему разумнее было сдержаться, но предпочитала действовать быстро и концентрироваться лишь на приятном. Так что просто сделала, что хотела.

Мгновенно приняла решение.

Я набросилась на его рот и, сжав воротник рубашки, притянула его ближе.

Возможно, я ожидала, что Бастиан поднимет меня, усадит на стойку и перехватит инициативу. Я точно полагала, что он хотя бы обнимет меня.

Но он не сделал ни того, ни другого.

Подождав пару секунд, я отстранилась.

— Ты поцеловала меня. – Прозвучало почти как вопрос и одновременно утверждение, с легкой заминкой в голосе.

Я редко краснела, загорелая кожа скрывала румянец, но сейчас его было невозможно не заметить. Краска смущения залила грудь, потом лицо.

— Я… прости. Решила…

Бастиан потер губы и нахмурился, и я пришла к собственным выводам.

Попыталась объяснить причину своего порыва:

— Просто последние пару дней ты жил здесь. И мы вместе ходили в парк развлечений, а еще целовались там.

Он кивнул.

— Морина, тогда мы целовались на камеру.

— Я знаю, что мы делали это напоказ. Но ведь еще вместе спали на этом дурацком диване, и ты… ну, сам знаешь! Я понимаю, причина во мне и моей сексуальной неудовлетворенности и… о боже, не знаю. Виновата чертова паста и что-то такое, что витает в воздухе.

Бастиан попытался что-то сказать, но меня было не остановить.

— Мне было не по себе, а потом мы катались на досках, и ты достойно пережил неудачу. После этого я решила, что хочу рассказать тебе о своей семье, и обычно я бы действовала импульсивно, но сдержалась. Верный признак того, что со мной что-то не так.

Он продолжал смотреть на меня.

— Тогда ты решила меня поцеловать?

— Да, это была плохая идея! – Я вскинула руки и бросилась к холодильнику, чтобы взять зажигалку. Нужно было срочно вдохнуть знакомый аромат и успокоиться. – Я здесь, ты тоже здесь, и я постоянно думаю: ну, я могу пойти в фургон, поработать и побыть вдали от тебя, но вдруг туда кто-нибудь нагрянет и решит снова разгромить фургон? А если я отправлюсь кататься на доске, вдруг кто-нибудь решит утопить меня, ведь тебя там не будет? Знаю, звучит как бред, но так и есть.