Книга Разбитые клятвы, страница 108 – Шейн Роуз

Возможно, именно из-за ее явных сомнений или мнения, будто для меня это проблема, я повернулся к холодильнику и достал канноли, которые приготовил шеф-повар.

Взяв одну из трубочек, я сказал:

— Открой рот шире, милая.

Она прищурилась, а потом прошептала неожиданно хриплым голосом, на что мой член тут же отреагировал.

— Я помню эту фразу.

— Я не шутил тогда, не шучу и сейчас. – Морина облизнула губы и открыла рот.

Я сжал ее волосы и положил лакомство ей на язык.

— Кусай, ragazza.

Она выполнила приказ, а потом, конечно же, закрыла глаза и застонала. Секунду я наслаждался этим звуком, после чего провел по губам большим пальцем, убирая каплю крема. Морина открыла глаза и коснулась языком моего пальца.

— Ты можешь есть все, что пожелаешь, – сказал я, говоря абсолютно серьезно. Мы оба словно погрузились в транс.

Интересно, если я поцелую ее, поддастся ли она?

Я знал ответ и понимал, что нам необходимы границы, иначе не сможем дожить даже до праздничного вечера.

Так что вернулся к приготовлению теста.

Она взглянула на растения, затем быстро взяла чашку и, предварительно потрогав почву, начала осторожно поливать каждое.

— Ты учишься. – Кивнул я, затем взял острый нож и нарезала лапшу на тонкие полоски.

— Потому, что у меня отличный учитель. – Она прошла в гостиную, включила соляную лампу и сделала глубокий вдох. – Так намного лучше.

Я наклонил голову, пряча улыбку.

Но она заметила мою реакцию.

— Можешь сколько угодно отрицать, но разве тебе не кажется, что с включенной лампой легче дышать?

— Легче, потому что, когда она включена, у тебя улучшается настроение.

Она закатила глаза и направилась ко мне, по дороге закатывая рукава.

— Чем тебе помочь?

— Если хочешь, вскипяти воду. Я начну пассеровать мясо для рагу. В холодильнике есть немного соуса.

— Ты тоже приготовил его сам?

— Нет, это дело рук повара, но он использовал рецепт моей мамы. Это считается?

— Да. – Она пихнула меня бедром и улыбнулась.

Мы действовали на кухне так, словно делали это не впервые. Когда сели за стол, я взглянул на нее.

— Если тебе не понравится, я не обижусь.

Морина хмыкнула.

— Ты что, сумасшедший, как мне может не понравится, – сказав это, она начала есть.

Я ожидал снова услышать стон, но она закрыла глаза и жевала в тишине.

Возможно, я разучился готовить.

Затем Морина опустила голову на стол.

— Нет, больше не могу. Мне конец.

— Что?

— Все, я влюбилась. Поверить не могу, что ты будешь кормить меня так целые полгода. Боже!

Она даже не посмотрела на меня, просто простонала слова восхищения.

Черт, мне нужно было отвлечься. Слыша этот сексуальный голос, я вспомнил, какие прекрасные звуки она издавала, пока у нее во рту был мой член.

— Морина, не говори ерунду. Ешь.

Она повернула голову и приоткрыла один глаз.

— Бастиан, я говорю совсем не ерунду. Разве можно есть что-то другое кроме этого?

— Предпочитаю разнообразие. – Я знал, что готовлю не хуже мамы. Она постоянно пропадала на кухне и готовила сложные блюда итальянской кухни. Мы вкладывали в еду душу, а для этого требовался опыт, терпение и чувство собственного достоинства.

— И что мне делать по истечении этих шести месяцев?

Услышав тоску в ее голосе и признание, что она будет грустить после этого, я предложил то, что никогда никому не предлагал: