Книга Рабыня Шейха. Пепел надежды, страница 85 – Ульяна Соболева

Он молчал, его лицо оставалось твердым, но я видела, как напряглись его челюсти

— Я до сих пор не могу понять, как она могла так поступить. Мы были из одной школы. Мы дружили. И она просто продала меня, будто я какая-то вещь.

Я замолчала, уставившись в потолок. Комната снова погрузилась в тишину, нарушаемую только нашим дыханием.

— Она воспользовалась твоей слабостью, — наконец произнес он, его голос звучал глубже, чем обычно. — Она выбрала предать тебя ради своей выгоды. Это делает ее слабой, Женя, а не тебя.

Я повернулась к нему, удивленная этими словами. Его лицо было спокойным, но я видела, как его глаза потемнели, и в них была ярость.

— Ты не должна винить себя за ее выбор, — добавил он, глядя прямо мне в глаза. — Она уничтожила твои иллюзии, но не смогла уничтожить тебя. Ты здесь, и это самое главное.

— Но я больше не могу доверять людям, — прошептала я, и мой голос сорвался. — понимаешь?

Он молчал несколько секунд, а затем его рука легла на мою щеку. Его прикосновение было теплым, уверенным.

— Доверие — это не слабость, Женя, — сказал он тихо. — Но люди должны заслужить его. Никогда не отдавай его бездумно.

Он говорил по-русски, но он так интересно выражал свои мысли. Его фразы звучали иначе и было в этом такое очарование. Я могла слушать его вечно. Смотрела на него, чувствуя, как слезы продолжают катиться по щекам. В его глазах было то, чего я никогда раньше не видела: понимание.

— Она предала тебя, потому что ты была лучше ее, — добавил он. — И, возможно, она завидовала тебе...

Я не знала, что ответить. Слова застряли у меня в горле, и я просто закрыла глаза, ощущая, как его пальцы снова крепко сплетаются с моими. Его молчание говорило больше, чем любые слова.

В комнате стояла тишина, такая густая, что казалось, будто воздух сам по себе стал плотным и осязаемым. Мягкий свет ночника ложился на стены теплыми бликами, но мне от этого не было легче. Все внутри казалось пустым, словно что-то ценное давно выжгли огнем и оставили только пепел. Я лежала рядом с ним, чувствуя его тепло, но это тепло не согревало.

— Жалеешь ли ты о прошлом? — его голос прозвучал неожиданно, нарушая тишину. Глухой, низкий, он будто пробрался вглубь моего сознания.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на него. Он лежал на спине, его взгляд был устремлен в потолок. В полумраке я могла видеть, как его профиль выделяется четкими линиями, как сжатые губы почти не двигаются. Вопрос, казалось, не требовал ответа. Или, может быть, он просто хотел услышать что-то, чтобы понять меня.

— О чем именно вы спрашиваете? — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала.

— О тех решениях, которые привели тебя сюда, Женя, — он не повернул голову, его взгляд по-прежнему был устремлен в одну точку. — Ты жалеешь?

Я застыла, его слова ударили по какой-то струне внутри меня. Я знала ответ, но, кажется, он хотел услышать больше. Он хотел, чтобы я открылась. Это было странно. Ведь он всегда был таким закрытым, почти непроницаемым. Но сейчас в его голосе было что-то другое — теплое, почти… человечное.

— Я не жалею, что ушла от Матвея, — начала я медленно, боясь сорваться. — Это было единственно правильное решение. И если бы пришлось, я бы сделала это снова.

Он чуть повернул голову, его глаза теперь смотрели прямо на меня. Я не могла прочитать его взгляд — спокойный, сосредоточенный, но в то же время теплый. Он словно ждал продолжения.