Книга Рабыня Шейха. Пепел надежды, страница 65 – Ульяна Соболева

Евгения. Эта женщина. Она сводила меня с ума.

Но я знал одно: она будет рядом. Даже если я должен заставить её.

* * *

Я шла по коридору, чувствуя, как под ногами раздаётся звук моих шагов, глухой, будто я несу на себе всю тяжесть этого проклятого дворца. Здесь всегда было слишком тихо. Тишина, которая словно пожирает тебя изнутри, забирая остатки сил. Здесь каждый угол — клетка. Каждая дверь — замок. И я знала: он снова пытается загнать меня туда, откуда я пыталась выбраться. С каждым его приказом, с каждым жестом, который он считал великодушием, моя злость разрасталась, становясь чем-то больше, чем просто эмоцией. Это был пожар, сжигающий меня изнутри.

Он думает, что победил. Он думает, что может снова вернуть меня туда, где я была. Но теперь всё иначе.

Теперь я мать.

Мои пальцы сжались так сильно, что ногти впились в ладони. Дети. Эти двое крошечных существ внутри меня — моя сила. Моя защита. Он не может так просто разрушить меня, как прежде. Ему нужно, чтобы я была целой. Ему нужно, чтобы я жила. Чтобы я дышала. И это даёт мне преимущество.

Я остановилась у окна и посмотрела на сад. Там, где он был раньше. Всегда, как тень, как чертовое напоминание о том, что я здесь не просто пленница, а его пленница.Моя рука невольно опустилась на живот. Грудь сжалась от странного ощущения — то ли боли, то ли злости. Эти дети — его кровь. Но они также и моя жизнь. Моя возможность.

Если он хочет, чтобы я играла по его правилам, что ж, я буду играть. Но по-своему.

Я приму эту игру. Я буду улыбаться, как он хочет. Буду говорить, что он хочет слышать. Но каждый мой шаг будет продуман. Каждое моё слово будет ложью, за которой прячется правда.

Я не позволю ему снова поставить меня на колени.

Я посмотрела на своё отражение в стекле. Глаза — уставшие, красные, но полные решимости. Он забрал у меня слишком много. Но теперь я не просто женщина в его дворце. Я — мать его наследников.

Я сильнее, чем он думает.

Шаг за шагом я верну контроль. Шаг за шагом я стану той, без которой он не сможет существовать. Я заставлю его думать, что он всё ещё главный.

Я глубоко вдохнула и выпрямилась. Боль в груди всё ещё была. Злость всё ещё кипела. Но теперь это был мой двигатель. Моя сила.

Он хочет игры? Что ж, игра началась.

* * *

В комнате было слишком много света. Эта роскошь, эта идеальная картинка с тысячей свечей, блеском хрусталя, мягкими отблесками золота в интерьере — всё это было невыносимым. Я смотрела на стол перед собой, на эти идеально выстроенные ряды блюд, каждое из которых кричало о тщеславии, а внутри меня всё кипело.

Он сидел напротив. Расслабленно, но в то же время напряжённо. Его рука лежала на столе, пальцы слегка сжаты в кулак, словно он тоже пытался сдерживать что-то. Или кого-то. Меня.

— Ты ничего не ешь.

Его голос разорвал тишину, слишком глубокий, слишком спокойный. Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Не голодна, — мой ответ был коротким, холодным, как лёд.

Он усмехнулся, едва заметно. Этот взгляд, этот тон — будто он знает меня лучше, чем я сама.

— Ты должна есть. Это важно. Для тебя. Для них.

Его взгляд медленно скользнул к моему животу, словно напоминая мне, что теперь моё тело принадлежит не только мне.

Я отложила вилку. Не потому, что хотела показать ему своё отношение, а потому что не могла продолжать это театральное представление.